Я металась по комнате, бесцельно касаясь вещей, не в силах усидеть на месте. Время тянулось, как раскаленная смола. Солнце за окном уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, когда я наконец услышала едва уловимый звук — легкий скрежет камня о камень.

Сердце замерло. Я застыла, уставившись на участок стены рядом с книжным шкафом. Одна из деревянных панелей, искусно сливавшаяся с остальными, бесшумно отъехала в сторону, открыв темный проем. Из него вышел Рауль.

Он выглядел усталым, на его обычно бесстрастном лице читалась напряженность. Одежда была чуть помятой, будто он долго сидел в одной позе.

— Ясина, — произнес он тихо, шагнув вперед. Панель закрылась за его спиной.

Я бросилась к нему, и он на мгновение обнял меня, крепко, нежно, но в этом прикосновении была вся необходимая поддержка.

— Они следят? — прошептала я, отстраняясь.

— Всегда следят, — так же тихо ответил он, оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по потолочным карнизам, по вазам с цветами. — Но здесь, в старых покоях, есть мертвые зоны. Этот ход — одна из них. Я нашел его в архивах по чертежам цитадели. Но, Ясина, это ненадолго. Мне выделили покои в другом крыле, на другом этаже. Под благовидным предлогом «удобства для исследований». Я так понял, они хотят ограничить наше общение.

Холодок страха пробежал по коже. Они разделяли нас. Изолировали.

— Они что-то знают, Рауль, — выпалила я, хватая его за рукав. — О той иллюстрации. Они спрашивали об этом так, будто проверяли, помню ли я детали. А когда я попросила, чтобы ко мне приехали Роберт и Эрнан… они переглянулись. Будто я сама подтвердила их самые худшие подозрения.

Рауль сжал губы, его взгляд стал острым, аналитическим.

— Три столпа… и твои трое мужей. Да, параллель слишком очевидна, чтобы ее не заметить. И слишком странна, чтобы ее игнорировать. Совет не верит в совпадения. Они верят в закономерности и угрозы.

— Мне срочно нужно поговорить с Ирэной, — сказала я, и голос мой звучал почти отчаянно. — Та пластина… библиотекарь сказал, что ее отправят в нижние архивы. Она может быть уже там. Ирэна работает там. Она может знать, что это за иллюстрация, что значит «эпоха Первых Сёл». Она может… она может помочь нам понять, с чем мы столкнулись. Пока они не решили, что мы столкнулись с чем-то слишком опасным.

Рауль смотрел на меня несколько секунд, взвешивая риск. Потом кивнул, один короткий, решительный кивок.

— Сейчас. Пока они думают, что мы разделены и подавлены, пока они обсуждают твою просьбу. Это лучшее время. Но будь готова, Ясина. Нижние архивы — не место для прогулок. И если нас поймают…

Он не стал договаривать. Но этого и не нужно было.

— Я готова, — сказала я, хотя внутри все сжималось от страха.

Рауль снова подошел к стене, нашел почти невидимую глазу впадину в резьбе панели и надавил. Потайная дверь снова бесшумно открылась, обнажая узкую, темную щель, от которой пахло сыростью и старым камнем.

Он достал из складок плаща маленький светящийся камень — тусклый, но достаточный, чтобы осветить пару шагов вперед.

— Иди за мной. Не отставай. И не шуми.

Я кивнула, судорожно глотнув воздух, и шагнула в темноту вслед за своим мужем. Каменная кладка сомкнулась за нами, отрезая последний свет из покоев и последнюю видимость безопасности. Мы остались одни в тишине старого камня, на пути в самое сердце тайн неприветливого замка. Каждый шаг в этом сыром мраке был шагом к ответам. И, возможно, к большой беде.

Глава 14.

Мы шли долго. Потайной ход был не просто щелью в стене — это была запутанная сеть узких коридоров, лестниц, уводящих вниз, и низких сводчатых проходов, где приходилось пригибаться. Воздух становился все холоднее и насыщеннее запахом старой бумаги, пыли и чего-то еще — озоном, слабым непонятным гудением, исходящим откуда-то из глубин.

Светящийся камень в руке Рауля отбрасывал прыгающие тени, превращая знакомые очертания камня в пугающие гримасы. Я шла, почти не дыша, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрежету наших собственных шагов по пыльному полу. Страх сжимал горло, но острее была жажда узнать правду. Любую правду.

Наконец, Рауль остановился у неприметной, обитой железом двери, почти сливавшейся со стеной. Он приложил ухо к холодному металлу, замер на несколько секунд, затем осторожно надавил на массивную ручку. Дверь с небольшим скрипом, но поддалась.

Мы вышли не в коридор, а