— Гори. Гори ясно, чтобы не погасло, — усмехнулся я.

Огонь разгорелся так, что в глазах у рабочих отразился страх. Ромчик вскочил, инстинктивно бросился к столу и перевернул его, забыв о приколотой к столу ручке шила. Барахло со стола упало на пол, посыпались шурупы, тряпки, коробки. Металлический звон смешался с криками работяг.

— Эй, ты же сейчас всё здесь спалишь! — закричал Витёк.

Я спокойно двинулся к двери и снял со стены огнетушитель. Он висел не у входа, а в глубине помещения, заставленный резиной так, что сразу к нему не подобраться. Внешне огнетушитель был рабочим, но расположение делало его практически бесполезным в моменте.

— Всё, давайте, мужики, — сказал я и потряс кулаком. — Я пожалуй пойду. Сейчас только дверь за собой закрою — а то как-то некультурно.

— Мы же сейчас тут всё спалим, к чёрту! — заорал Витёк.

— Ну, что-то вроде того, — охотно подтвердил я.

И открыл дверь шиномонтажки. Сделал шаг в проём, ещё раз мельком оглянулся: пламя горело, Ромчик и Витёк в замешательстве, инструменты и столы перевёрнуты.

Чёрт был не так страшен, как его рисовали в их головах. Огонь не успел разойтись дальше ветоши. Но я и не рассчитывал на чудо: я заранее прикинул соотношение эффекта и риска и сознательно принял решение. Эффект в данном случае перевешивал возможные потери.

Это был расчёт: замкнуть ситуацию на этой парочке мужиков, дать понять, что последствия реальны, и что у них есть выбор.

Я наблюдал, не вмешиваясь, дав времени сделать своё дело. Огонь, гарь — всё это должно было сработать как психологический рычаг.

И, чёрт возьми, сработало моментально. В одно мгновение в глазах обоих мелькнуло то, что называется паникой.

— Всё, скажем, всё скажем! — крикнули Ромчик и Витёк одновременно. — Потуши только огонь!

Хм… стандартный расклад. Принципиальность держится ровно до момента прямой опасности. Как только приходит осознание, что прямо здесь и сейчас можно потерять всё, риторика мгновенно меняется.

Ромчик и Витёк это показали на полную. Теперь они искали способ отыграть ситуацию назад.

Но опыт общения с разными «товарищами», у которых мне приходилось выбивать нужные сведения, научил простому правилу: прекращать давление можно только тогда, когда информация уже у тебя на руках. Ни секундой раньше.

Я видел это не раз: стоит выключить паяльник или потушить огонь — и человек, который минуту назад был готов выложить всё, вдруг резко передумывает. Стоит проявить слабину — и всё начинается по новой.

Поэтому я не купился на их крики и обещания. Ромчик с Витёком уже наперебой твердили, что всё расскажут, но для меня эти слова ничего не значили. Пока они не начали говорить конкретику, разговор оставался пустым.

Я медленно покачал головой, давая понять мужикам, что так не работает. В ответ Ромчик и Витёк замерли, переглянулись. Их «мы всё скажем» не произвело нужного эффекта.

Огонь уже начал подбираться к стопке шин — пламя лизало резину, та начала коптить. Запах стал едким, неприятным.

— Так, мужики, — сказал я, — у вас есть примерно секунд двадцать до того момента, как резина загорится окончательно и вы просто задохнётесь. Поэтому советую вам как можно скорее назвать имя этого урода.

Я сделал паузу и добавил с лёгкой усмешкой:

— А если учесть, что я уже говорю где-то секунд десять, то у вас остаётся столько же.

Ромчик и Витёк замерли. У обоих глаза полезли на лоб. Ромчик судорожно сглотнул, Витёк облизал пересохшие губы и оглянулся на пламя.

— Это племянник Али! — вдруг выкрикнул он. — Мы не знаем, как его зовут, честно, видели пару раз всего! Сегодня был, да, но редко здесь появляется!

Вот характерный пример, отметил я про себя. Только что он подталкивал Ромчика локтем, заставляя молчать, а теперь сам заговорил, как только запах гари стал реальностью.

— Имя? — уточнил я.

— Богом клянусь! — завопил он, захлёбываясь словами. — Чем хочешь клянусь, имени я не знаю!

— Я тоже не знаю! — подхватил Ромчик, почти визжа. — Только могу сказать, как он выглядит!

Я дернул чеку огнетушителя и нажал клапан. Пена хлынула на горящую тряпку и вокруг стопки шин. Пена быстро накрыла пламя, задушив языки огня. Пламя гасло с пузырящимся шипением, дыма стало меньше, но в комнате повис химозный запах расплавленной резины.

Огнетушитель выдохся полностью — шипение прекратилось, клапан сработал вхолостую. Я выжал из него всё, залив шиномонтажку пеной под самый потолок. Пламя потухло, жар спал, но внутри стоял такой химический запах, что дышать было невозможно. Воздух стал густым и едким.

Я первым вышел наружу. Следом, задыхаясь, выбрались Ромчик с Витёком. Оба рухнули на землю, схватившись за головы. Вид у них был потерянный, глаза стеклянные. На лицах читались страх, усталость и осознание того, что всё это могло закончиться куда хуже.

— А ведь достаточно было просто сказать, кто это такой, — сказал я спокойно.

Я поднял огнетушитель и бросил его в сторону, чтобы не мешался. Металл глухо ударился о стену и откатился по земле.

Реакции не последовало. Оба сидели, не глядя ни друг на друга, ни на меня. Лицо у Ромчика побелело, Витёк тяжело дышал, утирая сажу с лица. Судя по их перепуганным физиономиям, они уже всё поняли. И, похоже, успели раз сто пожалеть, что не открыли рты раньше.

Ну, как говорится, лучшего учителя, чем сама жизнь, не существует. Каждый получает урок по-своему. Эти получили свой. В следующий раз, если судьба даст мужикам шанс, будут куда сговорчивее.

А то, что теперь они влетели на деньги — закономерно. Компенсация, так сказать, за их «предприимчивость». Всё честно: сколько людей они обманули, заманивая на шиномонтажку по чужим схемам, — столько же им и придётся потерять. Таких не жалко.

— Давайте, мужики, держитесь, — сказал я и потряс кулаком. — А в следующий раз думайте головами, а не жопами.

Я достал из кармана ключи, открыл джип и сел за руль. Завёл двигатель, слушая, как ровно работает мотор.

Шиномонтажка осталась позади, запах гари всё ещё висел в воздухе. Я вырулил на дорогу и плавно нажал на газ. В голове крутилась одна мысль: племянник Али. Ну конечно. Неудивительно. Вся семейка у этого торгаша одной породы: хитрость, наглость и гниль под обёрткой приличия.

Ничего, и до них очередь дойдёт. С семейным подрядом этого овощного магната я