в пол оборота. – Честность, искренность, прозрачность.

– Я честен, искренен и максимально прозрачен.

Фыркаю, закатив глаза.

– Ты наверное хотел сказать, лживый, фальшивый и непроницаемый, да?

– Так я еще и лживый. – снова смеется.

Он смеется надо мной.

– Ой, иди в задницу, Элиот.

– Уже был там. Много раз.

Уши начинают краснеть.

Зачем он всегда так делает? Почему переводит все в шутку?

– Хочешь, чтобы я был честен? Хорошо. – его голос вдруг превращается из игривого в глубокий и серьезный.

Я настолько ошарашена такой резкой сменой, что невольно поднимаю на него глаза. Вдоль позвоночника вспыхивает разряд от того, как он смотрит на меня.

– Я не хочу быть друзьями. По крайней мере, не такими, как ты там себе напридумывала. Я хочу тебя. Голую, потную, во всевозможных позах. – подается вперед, задерживая взгляд на моих губах. – Иными словами, я хочу тебя трахнуть, Эва Уоллис. Что скажешь? Сейчас я достаточно искренен?

Щеки вспыхивают. Жар разливается по всему телу, и я замираю. Всего на мгновение. Долгое, очень долгое мгновение. Наверное, я должна бы радоваться тому, что привлекаю такого, как он сексуально. Вот только ликования не чувствую. Возбуждение? Возможно. Но в последнее время это частое явление, когда Элиот Бастьен оказывается по близости. Но дело не в этом.

Дело не в его словах, а в том, почему он их сказал.

– Стоит еще немного поработать. – заставляю голос звучать ровно и перевожу взгляд на экран смартфона. Если он решил, что таким образом отпугнет меня, то он ошибся. – Я тебе не верю.

– Что? – недоумевая, произносит он.

Пожимаю плечами, все еще не смотря в его сторону.

– Ну знаешь, слово «трахнуть» кажется каким-то наигранным.

– Наигранным?

Очень сексуальным, на самом деле. Особенно из его уст. Но раз уж я уже ступила на эту тропинку, надо продолжать.

– У тебя со слухом проблемы? – поднимаю на него глаза. – Да, наигранным.

Он открывает и снова закрывает рот. Словно вообще не знает, как реагировать. А все почему? Потому что впервые за все знакомство с ним, я дала ему такую реакцию, которую он совсем не ожидал. Ай да молодец.

– Я сказал, что хочу тебя, а ты не веришь?

– Неа. – качаю головой. – Попробуй еще раз.

Его брови сходятся на переносице. И это так забавно, что мне приходится усиленно подавлять улыбку.

– Что?

– Скажи, что хочешь меня трахнуть. – невинно хлопаю ресницами.

Его рот приоткрывается. Он смотрит на меня, словно говоря «Ты это серьезно, мать твою?». Вот оно. Я права. Он намеренно хотел смутить меня своими словами, оттолкнуть даже. Напугать. Черт возьми, а я хороша. Расколола его, как гребанный орешек.

– Я хочу тебя трахнуть, Эва. – произносит Элиот с серьезным выражением лица.

Качаю головой, возвращаясь к плей-листу.

– Все равно не верю.

Он наклоняется ко мне и шепчет прямо возле лица:

– Может тогда поднимемся к тебе, и я заставлю тебя поверить?

По телу проносится разряд, а между ног начинает пульсировать. Но я не дам ему выиграть. Медленно поворачиваю голову. Наши губы оказываются в сантиметре друг от друга. Чувствую его дыхание на своей коже. Чувствую жар его тела. Но в его глазах не вижу похоти. Не вижу страстного желания. Вместо этого там проскальзывает нежность и тепло.

Ты не хочешь меня трахнуть, Элиот. Тебе интересно, сбегу ли я, да?

Секунду смотрю на него, потом на его губы, и облизываю свои. Тут его взгляд темнеет. Сокращаю оставшееся расстояние между нами и едва касаюсь его губ своими.

– Пошли. – выдыхаю я и встаю, забирая сумочку.

Он сидит неподвижно и медленно поворачивается ко мне, совершенно сбитый с толку.

Склоняю голову набок, смотря на него в упор, и складываю руки на груди.

– Покажешь мне в каких там позах хочешь меня трахнуть. – сухо продолжаю. – Я вся горю, Элиот. Ну же, вставай, малыш. Чего ты ждешь?

Секунду смотрит на меня, а потом взрывается смехом. Я тоже не могу сдержать свой. И вот мы уже оба надрываем животы, сложившись пополам. В глазах скапливаются слезы, я смахиваю их пальцами, и сажусь обратно к нему.

Элиот запрокидывает голову назад и делает глубокий вздох.

– Вся горишь? –  произносит с улыбкой на губах.

– Да, малыш.

– Малыш. – пробует на вкус это слово. – Думаю, мне не нравится.

– Почему, малыш? – невинно спрашиваю я, и он пригвождает меня к месту взглядом.

– Перестань.

– Что перестать, малыш?

– Я серьезно, детка, перестань меня так называть.

– Хорошо, малыш, я больше не буду так тебя называть. – покорно киваю. – По крайне мере сегодня.

Он смеется. В глазах появляется неподдельная легкость, словно он только что забыл обо всем на свете. Этот взгляд я хорошо запомнила. Именно этот взгляд я видела много лет назад еще в школе. Это и был настоящий Элиот.

Протягиваю ему телефон.

– Выбрала.

Он забирает его из моих рук и смотрит на экран. Там на паузе стоит песня Duncan Laurence feat. Fletcher – Arcade. Мне нравится эта версия, больше чем оригинал.

– Что ж. –  он включает ее на полную громкость. – Надеюсь, ты знаешь слова.

– Что? Я не буду петь.

– Еще как будешь.

– Нет, Элиот.

– Да, Эва.

– Я не могу. – оглядываюсь по сторонам.

Людей все еще много в парке.

– Эй. – он кладет свою теплую ладонь мне на щеку. – Это твое убежище, помнишь? Здесь никого, кроме меня. Смотри на меня и просто дыши.

Делаю глубокий вдох. Набираю полные легкие, чувствуя, как сердце снова ускоряется.

Элиот начинает петь низким тихим голосом.

– Разбитое сердце – это все, что осталось. Я все еще чиню все трещины. Потерял пару кусочков, пока нес их, нес их, нес домой. Я боюсь всего, что я есть. Мой разум, словно незнакомая земля. Тишина звенит в моей голове. Пожалуйста, отведи меня, отведи меня, отведи меня домой. – делает паузу, опуская руку. – Я потратил всю любовь, которую хранил. Мы всегда были проигравшими. Маленький мальчик в большой игре. Я пристрастился к проигрышной игре.

Взрывается припев, но Элиот замолкает, кивая, чтобы продолжала я.

Делаю еще один глубокий вдох, готовясь.

– Ты любишь меня или не любишь? – тихо шепчу, чувствуя нарастающий ком в горле. – Открываю кусочки от своего сердца. И мои розовые очки спали. Но я продолжаю, продолжаю, продолжаю идти.

На этот раз мы поем припев вместе, не отрывая глаз друг от друга.

– Все, что я знаю, все, что я знаю – любить тебя это проигрышная игра.

Мой голос нарастает, становится громче. В глазах отчего-то скапливаются слезы.

– Все, что я знаю – любить тебя – это проигрышная игра.

Чувствую, как на руки и лицо начинает что-то капать. Дождь.

– Мне не нужны твои игры. – поем мы вместе. – Игра окончена.