мощный энергетический поток. Меня словно подбросило, но Марон крепко держал. Как ни странно, я в этот момент чувствовала, что ничего плохого не происходит. В данный момент прошлая жизнь окончательно остается в прошлом, связи рвутся наживую, отсюда такое состояние, слабость и темнота в глазах.

Проснулась от мягких поглаживаний.

— Ты меня напугала, — сообщил Марон, выглядящий уставшим.

Судя по тому, что уже светает, проспала я почти всю ночь.

— Прости, не хотела.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Я… говорила с Великой Матерью.

— Ты ведь выбрала, да? — с трепетом спросил Марон.

— Я давно выбрала, — подняв руку, коснулась уставших любимых глаз. — Совсем не спал?

— Не мог, — качнул головой Марон.

— Нам нужно в храм. Прямо сегодня.

Поднялась, чуть пошатываясь.

— Ты уверена?

— Как ни в чем!

Сборы не заняли много времени. В храм ехали на крэке. Дарша решено было не брать, отправились вдвоем с Мароном, ну если не считать двух десятков сопровождающих альшаров.

Слухи по Эришату распространяются со скоростью лесного пожара. На всем пути следования кортежа собирались горожане. И даже кружащий над головами Орхис никого не заставил искать укрытие. Марона встречали разными выкриками. Кто-то желал долгого пути и процветания, а кто-то проклинал за непрошенные перемены.

Для меня дорога пролетела в один миг. Волнения не было, только предвкушение. Этой ночью я видела сон, безумно не терпелось узнать, вещий ли он. Прикрыла глаза, вспоминая… да, не терпится узнать как можно скорее!

— Я чувствую твое волнение, — склонился к уху Марон.

— Это нетерпение.

Храм выглядел также, как и в прошлый раз. Разве что теперь нас встречала настоящая жрица. Ильшари выглядела великолепно. Платье до самой земли совершенно непередаваемого завораживающего цвета. Волосы заплетены в сотни тонких кос и убраны назад. На голове и предплечьях широкие браслеты.

— Великая Богиня приветствует повелителя бравинов! — воскликнула Ильшари не своим голосом, воздевая к небу руки.

Никто не зароптал, что дева говорит от имени Великой Матери. Напротив, все притихли.

Марон соскочил с крэка, помог спуститься мне. Шагнули ко входу.

Приблизившись к Ильшари, заметила, что ее глаза светятся.

— Я не могла оставить тебя в такой день, дочь моя! — проговорила Ильшари, а у меня волосы на руках дыбом встали.

Услышала, как Марон гулко сглотнул и вдруг низко склонился, опускаясь на одно колено.

— Приветствую Великую мать! — громко произнес он. — Благодарю за оказанную честь!

— Не мешкай, сын мой, — рассмеялась «Ильшари». — Ступай скорее, пока твоя валиси не передумала!

Бросила на меня лукавый взгляд, отходя в сторону, пропуская нас вперед.

И снова ковер из листьев. Марон на секунду замедлился. Лозы метнулись к нам, обвивая ноги, потянули вперед. Марон крепко сжимал мою ладонь, его же при этом слегка подрагивала. Мы сделали не менее пятидесяти шагов, пока, наконец, приблизились к широкому черному камню.

Со всех сторон вдруг загорелись мерцающие огни. Вокруг нас с Мароном закружился золотой вихрь. А камень стремительно затягивали упругие лозы, заплетали так густо, что вскоре перед нами высилось настоящее ложе.

Что ж, сон все же вещий.

Оглянулась чуть нервно. В храме мы были одни. Никакие звуки снаружи не долетали сюда. Огни медленно таяли, погружая храм в полумрак.

— Это то, что я думаю? — повернулся ко мне Марон.

— Смотря что ты думаешь, — рассмеялась. Не могла не рассмеяться, глядя на его смущенное выражение лица. — Мы уже связны, но… я бы хотела, чтобы ты знал. — Посерьезнела. — Мое сердце сделало свой выбор, Марон. Не знаю, в какой момент это произошло, просто не заметила. Но теперь я уверена точно, мне не нужен другой спутник, только с тобой я готова пройти свой путь. Готова разделить твой, готова поддержать во всех начинаниях, подставить плечо, помочь словом и делом. Клянусь тебе в этом! Клянусь разделять твои идеи и взгляды, повелитель бравинов! Клянусь быть верной спутницей! Клянусь не предать! Клянусь воспитывать наших детей, если подарит их нам Великая Мать, в почитании и уважении, клянусь заложить в их души истинный свет! Клянусь любить тебя, Марон Вайрантир!

— Любить? — хрипло переспросил мужчина.

— Моя душа созвучна твоей, мое сердце бьется для тебя. Я тебя люблю, Марон! Не готова открывать глаза в мире, в котором нет тебя. Уж лучше тьма и безвестность, чем жизнь без души.

— Я люблю тебя, мой свет! — прижал мои пальчики к губам Марон. — Клянусь оберегать и заботиться! Клянусь прислушиваться и принимать помощь! Клянусь пройти свой путь рука об руку с тобой! Клянусь сделать тебя счастливой, моя валиси!

Вихря и свечения вокруг нас мы не заметили. Уже потом нам расскажут, что волна, выплеснувшаяся из храма была такой силы, что прошла весь Эришат насквозь. В каждом доме зарядились все артефакты, какие только были на острове. Каждый альшар почувствовал небывалый прилив сил и энергии. Шакти каждого восстановилась, наполняя источник до предела. По всему острову зажглись огни, а в небо взметнулись яркие всполохи. Но все это нам расскажут после…

А сейчас были только мы. Марон и я. Только нежность и ласка. Любовь и забота. Алтарь Богини, ставший ложем…

Эпилог

— Я слышу два сердца, халишер Вайрантир! — взволнованно выдал лекарь. — Простите меня, но я не в силах помочь.

— Убирайся! — прорычал Марон, гоня шарлатана прочь.

Нет, этого просто не может быть! — в ярости повелитель бравинов сжал металлический кубок с такой силой, что он превратился в кусок бесполезного хлама. Не может Великая Мать сначала подарить ему недостающую часть души, а после вырвать сердце из груди!

— Марон, в чем дело? — подошла к мужу, видя, что он едва сдерживает ярость, чувствуя его эмоции как свои.

— Мы справимся, жизнь моя, — поцеловал в лоб муж, стараясь унять эмоции. — Клянусь тебе, мы справимся. Если Великая Мать заберет тебя, уйду следом. Не хочу дышать без тебя. Просто не смогу…

— Да в чем дело? — вспылила, испуганная его состоянием. — Марон, ко мне один за одним ходят лекари. Ты уже и ирашских стал приглашать! Объясни наконец, что происходит? Что они говорят?

— Не нервничай, моя валиси, — муж притянул ближе, целуя.

— Да как я могу не нервничать, если ты скрываешь от меня что-то, а сам бесишься?

— Алисана, жизнь моя… лекари слышат два сердца, я и сам чувствую две души в твоем чреве, — с мукой в голосе выдавил Марон, закрывая глаза.

— И что? — не поняла. И правда не поняла. — Выходит, у нас двойня? Марон, ты что не рад?

— Двойня? Алисана, ты видимо не поняла. Помнишь, я рассказывал о деве, которая родила голыша с двумя головами. Оба погибли в муках.

— И ты