class="p1">— Халишер Вайрантир, нельзя упражняться вне защищенного периметра! — строго выдал тот альшар, что успел первым. Говорил, а сам косился на меня, отслеживая реакцию. А я что? Молчала.

Дарш потупился, зашмыгал носиком.

— Ты как? — подала девушке руку, помогая подняться, осматривая лицо в поисках ожогов. — Прости моего сына, — попросила я громко, чтобы все слышали мое отношение к простой бравинке. — Он еще мал, не оценил опасности.

— Что вы, великая валиси! — девушка повалилась обратно на пол. — Все хорошо. Это вы простите, я испугалась. Не ожидала… и вот…

— Дарш, иди ближе, — позвала сына. — Как тебя зовут? — окликнула девушку.

— Зарис, — не поднимая глаз, ответила она.

— Прости, Зарис, — прошептал подавленный Дарш.

— Осмотрите девушку, — повернулась к альшарам. — Волосы отрастут, конечно, а вот если вдруг есть ожоги — нужно отправить ее к лекарю.

— Все сделаем, валиси.

— Прошу меня простить, валиси, мне требуется провести с юным халишером беседу о правилах безопасности, — смело окликнул меня один из альшаров, с ожиданием глядя на Дарша.

Уже открыла было рот, чтобы заступиться за сына, но тут же закрыла. Все верно, огонь — это слишком серьезно.

— Хотела бы увидеть тебя перед сном, — только и сказала Даршу, подбадривающе сжимая его плечико, отпуская с наставником.

Аппетит пропал. Поднялась в спальню, сразу замечая произошедшие в комнате изменения.

Во-первых, заменили кровать. Никаких балдахинов, никаких резных столбиков — большая добротная кровать на низких ножках, стоящая вплотную к одной из стен в противоположном окну конце комнаты. Еще появилась ширма с золотистыми узорами, а в оконном проеме — подобие стекла.

Впервые в Острожье я вижу что-то подобное.

Пленка, — коснувшись мерцающей завесы, поняла я. Упругая, пропускающая воздух, но не насекомых. Звуки тоже пропускает, я прекрасно слышала перекличку стражей внизу.

Итак, спальня теперь только наша с Мароном, — улыбнулась этой мысли.

Невольно представила мужа. Ревнует, — вспомнила недавний разговор, глядя в окно на снующих там стражей. Они словно готовились к чему-то. Да, стоит признать, суета сегодня повышенная.

Трис мне нравился, глупо отрицать, но я никогда не видела его своим мужем. А вот Марон… мы с ним еще не были близки, и, думаю, пора это исправлять! Люблю ли его? Влюблена однозначно. Внешне он мне понравился с первого взгляда, а вот характер открылся со временем. Не скрою, был период, когда я едва ли не ненавидела Марона за ограничение свободы, за поступки, которых не могла понять… Однако стоило узнать этого мужчину получше, как он стал мне дорог. Его отношение к подданным, к тем, за кого он несет ответственность восхищает. Отношение к Даршу подкупает. И ведь явно это не игра, не способ понравиться мне через симпатию мальчика. Марон проникся Даршем намного раньше меня!

Рариса помогла приготовиться ко сну, сообщив, что Ильшари так и не вернулась. Верю, что она наконец-то нашла свою дорогу. Первая жрица Великой Матери — звучит невероятно! Ильшари заслуживает этой чести.

Привлек внимание шум во дворе. Выглянула в окно, замечая, что прилетел Орхис и еще один шэрх. Новенький какой-то, совсем молодой. Приглядевшись, заметила на спине этого шэрха знакомую фигурку. Роднис! Значит, Марон все же выполнил мою просьбу, нашел парнишку!

— Орхис! — позвала мысленно, видя как вскинулся друг, безошибочно находя меня взглядом. — Присмотри за этим бравином, — имела в виду Родниса.

Орхис клекотнул что-то, за шкирку стаскивая Родниса со спины своего сородича и ставя на землю. Роднис непонимающе заозирался, а Орхис кивнул мне, показывая, что услышал.

Завтра в храме я постараюсь развеять все сомнения Марона. Никакой ревности и сомнений в наших отношениях быть не может. Им просто не место. Никто мне не нужен, ни Трис, ни другой мужчина, никто, кроме одного единственного, способного заменить собой весь мир.

Всем, что имею, я обязана Богине. И мне вдруг стало очень важно поблагодарить ее. Не завтра в храме, а сейчас, одной.

Я знаю только один способ молиться. Попросила Рарису оставить меня одну и опустилась на колени.

— Великая Мать, обращаюсь к тебе и верю, что слышишь, — проговорила негромко, молитвенно сложив руки перед собой. — Бравины понесли немало лишений, пережили немало бед, но они заслуживают счастья, заслуживают покоя. Прошу тебя, прими Марона, как своего сына, покажи его подданным, что он идет по верному пути. Облегчи его усилия. Уверена, ты одобряешь те старания, что прикладывает Марон, чтобы изменить жизнь в Острожье. — Помолчала недолго, собираясь с мыслями. — Великая Мать, спасибо! Спасибо за новую жизнь, спасибо за шанс начать сначала. За прекрасного мужчину рядом, за сына, о котором всегда мечтала.

Почувствовала ветерок в волосах. Порыв пронесся по комнате, туша светящиеся шарики, погружая спальню во мрак. Не успела я испугаться, подумать, что это дурное предзнаменование, как передо мной открылся пролом. Ослепительно-сияющий ярким, лиловым светом. Поднялась на ноги, заглядывая сквозь него. Шагнула вперед и тут же отшатнулась. С той стороны проема я увидела больничную палату. Себя прежнюю, опутанную множеством трубок. Врача, занесшего руку, чтобы отключить аппараты.

Если я правильно поняла, прямо сейчас мне предлагалось сделать выбор. Шагнуть в прошлое или остаться в настоящем. Вернуться на Землю к привычной жизни или попытаться построить лучшую жизнь здесь. Подняв глаза, увидела Марона на пороге спальни. Мужчина видел то же, что и я. Он все понял. Безвольно уронил поднятые руки и просто смотрел, давал мне сделать выбор самостоятельно.

Я отчетливо видела дернувшийся кадык, заметила бледность, разлитую по волевому лицу, видела страх во взгляде. Страх и надежду.

Снова посмотрела в пролом. Там я. Я могу все вернуть. Не будет больше неустроенного быта, женщин, которых ни во что не ставят, ежедневной борьбы… Все будет просто и понятно. Интернет, электричество, стиральная машина, друзья и родные, привычная жизнь... Понятная, простая.

Я буду вспоминать все, как приключение, как сон… Или и вовсе забуду. Забуду Марона и Дарша, Триса и хали Ораша, Рарису и Ильшари, Орхиса…

И я решилась. Короткий взгляд на Марона, прежде чем сделать шаг…

Глава 54

Шаг к нему. К мужчине, которого полюбила. Мимо медленно гаснущего пролома.

Марон схватил меня в объятия и сжал так крепко, что перехватило дыхание.

— Люблю тебя, моя жизнь! — прошептал в волосы.

Мы вместе смотрели туда, где мужчина в белом халате выключал аппараты жизнеобеспечения один за одним. Последнее, что я увидела в проломе, прежде чем он погас окончательно — тонкую красную линию на мониторе у кровати.

Ноги подкосились, в груди разливался жар. Марон подхватил меня на руки.

— Алисана! Алисана!

Его крик доносился издалека. Слышала, словно сквозь вату. В грудь ударил