Стражники тащили Мэл в клетку, а она слизывала кровь с прокушенной губы и улыбалась.

Спустя полчаса губа стала опухать и болеть. Хорошо же он ее клюнул, белобрысый засранец. Интересно, это доставило ему удовольствие? Причинять ей боль, своей бывшей хозяйке? Нужно будет спросить, когда они выберутся отсюда. А потом хорошенько врезать, чтобы его губа так же опухла и ныла, а смазливая рожа превратилась в один большой синяк.

Впрочем, заслужил ли это Алак? Он хочет спасти ее. Невзирая на то что был теперь совершенно свободен, он решил остаться в башне и помочь. Что ж… когда они выберутся отсюда, она поблагодарит. Сразу после того, как врежет.

Спустя еще полчаса сверху раздались шаги и на лестнице замелькали тени, а потом к клеткам спустились стражники, ведя перед собой Иллиам. Сестра еле переставляла ноги. Он мучил ее целый час? Что ж, за это он тоже поплатится. Мэл стиснула кулаки в приступе бессильной злости. Трудно представлять собой опасность, сидя за решеткой. Лишенная магии. Клинков. Оставалась только голая злость и жалость. Она с жалостью смотрела, как ее дрожащую сестру заводят в клетку напротив, как запирают ее. Оба стражника, завершив дело, вернулись на свой пост у подножия лестницы. Оттуда хорошо просматривались и прослушивались обе клетки.

Тьма… Ну где ты там, птица-кровопийца?

Иллиам сидела на каменном полу, на том же месте, куда ее бросили стражники, опершись в него ладонями. В семье Алеанундер не приняты были нежные чувства. Но сейчас Мэл хотелось оказаться рядом с сестрой и… хотя бы сжать ее плечо, показать, что она здесь. Рядом. Возможно, они последние из Алеанундер.

Сверху послышался грохот. Шум и крик. Стражники одновременно подняли головы, свет с верхнего яруса подсветил их стальные маски и поднятые на изготовку изогнутые сабли. Шум усилился, и они, переглянувшись лишь раз, рванули наверх.

Мэл встала и подбежала к своей решетке.

– Иллиам! Мы одни! Ты слышишь меня? Илли… Поговори со мной… прошу…

Ее плечи дрогнули, потом вздрогнуло все тело, будто от приступа рвоты. Иллиам медленно поднялась и сплюнула в нужник белесый сгусток. А потом повернулась к Мэл.

– Хватит причитать, – холодно сказала она, с хрустом разминая плечи. – У нас мало времени.

Глава 19

В его власти

– Так ты… в себе?

– Как видишь. Он очень хотел сломать меня. Пришлось это разыграть.

– Я думала… я… боялась…

– Думать – не один из твоих талантов, Мэл. Не пытайся.

Грубо. Но, если быть честной с самой собой, Малврае и правда совершила много глупостей. Слишком много для лучшей дочери леди Бризанны. Иллиам права. Слезы и причитания стоит оставить до того славного момента, как они выберутся отсюда.

– Наш… Дом… – начала Мэл.

– Пал. Я знаю. – Иллиам села ближе к решетке. – Джавад делился со мной новостями, пока меня это еще злило. Как ты спаслась?

– Алак… Дэв. Он помог. Без него бы я…

Иллиам презрительно фыркнула, и Мэл не стала продолжать. Да, лучше не придумаешь – признаться, что тебя спас раб и без него бы ты не справилась. Ничего лучше не придумаешь, но это была правда.

– Ладно. Спаслась. Зачем ты пришла сюда?

– Чтобы… – Малврае замялась. Чтобы забрать тебя у колдуна и пойти войной на Релинаров, вооружившись автоматонами. Теперь она понимала, каким глупым был ее план и как наивны были надежды. – Неважно. Так случилось, что я здесь.

Шум с верхнего яруса усилился. К нему прибавился металлический лязг и ругань на чужом языке.

– Твой дэв… – протянула Иллиам, с опаской глядя в сторону лестницы. – Твой дэв тебя слушается?

Слушается ли? Сложно сказать. Скорее, действует по своему усмотрению, которое по счастливой случайности совпадает с ее усмотрением. Теперь Мэл думала, что так, вероятно, было почти всегда.

– Да, он, похоже…

– Тьма!

– Что?!

– Метки больше нет, так? – Иллиам смотрела на нее сурово и прямо, как делала матушка, когда точно знала ответ на свой вопрос.

– Нет. – Мэл печально покачала головой. – Она ушла вместе с моей магией.

– Значит, дэву нельзя доверять.

– Можно.

Иллиам косо посмотрела на нее.

– Даже падение Дома ничему тебя не научило? Никому нельзя…

– Он мог бы уйти уже давно. Но он хочет спасти меня. – Мэл говорила твердо, сама удивляясь тому, как сильно верила в свои слова. Доверие. Вот о чем говорил Алак. – Я не приказывала этого.

Сестра сощурила припухшие красные веки.

– Хм. Он влюблен в тебя?

Влюблен? Влюблен ли?.. Она была дэву госпожой, которую он не признавал. Она была ему спутницей в какой-то момент. Она была любовницей, и, кажется, это понравилось им обоим.

Что, побери тьма, такое любовь?!

Илла раздраженно закатила глаза, так и не дождавшись ответа.

– Неважно. Ты уверена, что он поможет нам? Не сдаст Джаваду?

– Да, уверена. Он ненавидит колдуна. Он… отговаривал меня идти к нему. – Малврае быстро посмотрела в сторону лестницы. – И это он отвлек стражу, чтобы мы смогли поговорить.

Иллиам задумчиво глядела куда-то сквозь нее, покусывая щеку изнутри.

– Что ж… – сказала она, улыбаясь. – Значит, он будет нам полезен. Потому что у меня есть план.

Он сидел в мягком кресле с золотистыми подлокотниками, как на троне. Ноги широко расставлены, взор ленивый и властный. Тяжелые мокрые пряди рассыпались по голой груди и плечам. Капельки влаги стекали с волос на мускулистый торс и неторопливо, словно млея, опускались до пояса красных шаровар. Он задумчиво поглаживал пальцем бровь, глядя на Малврае.

Малврае сочла бы это зрелище по меньшей мере впечатляющим и, возможно, даже в чем-то прекрасным, если бы не стояла перед ним на коленях с одним-единственным зудящим желанием – встать и врезать Алактиру прямо меж расставленных ног. Но не позволяла цепь.

– Ну-у-у, Алак-джа, что скажешь? Момент триумфа, возмездия… Он стоит всех мучений, а?

Джавад Муаввиз возлежал чуть поодаль на ворохе подушек, головой на коленях Иллиам. Сестра, снова погрузившись в свое кукольное состояние, медленно расчесывала его черные кудри и подавала курительную трубку, когда он повелительно вздергивал указательный палец.

– Да… – наконец проговорил дэв, – достойный дар. Поднимись.

Алактир смотрел прямо на нее. Мэл сердито сощурилась. Это ей? Он? Ей?

– Слу-у-ушайся, – тоном раздраженного учители протянул Джавад, не глядя на нее. – Если не хочешь очередной порки.

Следы от недавней еще ныли на ее бедрах. Знала бы Богиня, как трудно было сдержаться и