спокойно задал вопрос – из чего я сделала вывод, что Борчи напоил его каким-то обезболивающим.

— Что за сглаз на мне, скажешь? И что за хворь?

Я чуть не выпалила поставленный диагноз про спорынью, но в последний момент опомнилась.

— Подумать мне нужно, хан.

В ответ ожидаемо раздался тяжелый вздох, теперь уже точно с привкусом разочарования. Но сейчас я была готова побыть и дурочкой в его глазах: уж лучше так, чем брать грех на душу.

Как врач, я понимала природу его болезни. Но знала и другое: за последние годы на территории улуса не было вспышек «Антониева огня». Да и самого этого названия еще не существовало, однако о подобных симптомах степь быстро бы разнесла слухи, окрестив хворь как-то иначе.

Сейчас же жители Джучи не боялись ничего, кроме чумы. А значит, болезнь хана – инцидент не массовый, скорее, единичный.

Но если я озвучу свои догадки, особенно причины недуга – зараженный хлеб, – то не просто укажу на диагноз… я подпишу смертный приговор сотням и сотням людей. Поварам, пекарям, их подмастерьям, ключникам, поставщикам зерна, даже охране складов…

— Говори, Айше, – настояла Тайдула-хатун. – Кто сглаз наслал, видишь?

— Нет. Пока не вижу, – начала я осторожно, но тут же добавила: – Одно мне открыто – недуг твой, повелитель, велик. И виной ему не обычный яд, но и чужая сила. Душат тебя ею.

Получив такое откровение, Джанибек приподнялся на локтях.

— Кто?! Назови имена!

— Не скажет она тебе сегодня, хан, – вступился Борчи. – Сам же видел: хилая она, дар ее еще не окреп.

— Ай… будь проклята эта немощь! – хан завалился обратно, закрыв лицо руками.

Мне же повторно сделалось обидно за характеристику моих возможностей. Так и не поняв, к кому относилась эта его «немощь», я мотнула головой, но переубеждать собравшееся общество, разумеется, не стала. Однако и допустить полного разочарования в себе тоже не могла.

— Твоему телу нужен отдых, – быстро вставила я, пока он снова не впал в ярость. – Строгий пост, но его можно прикрыть верой, чтобы не вызвать лишних толков.

Любое изменение в рационе правителя – событие видное. В таком вопросе следовало действовать тоньше, не привлекая внимания, и вера как раз давала эту возможность.

— Голодом морить станешь? – равнодушно поинтересовался хан.

— Нужно так. И не голодом.

— Так чего мне не есть?

— Мяса, сладостей, молока и хлеба… Впредь твоя пища: чистая вода, вареный рис, рыба, коренья, ягоды и кумыс. И травы лечебные, – поспешила добавить я, решив, что он принял условия, но меня грубо перебили.

— Ступай!

— Хан, дозволь объяснить…

— Ступай, говорю, раз ничего путного сказать не можешь, – он махнул рукой, теряя последний интерес. – Уведи ты ее, Борчи!

— Пойдем. Ну, Айше! – настоял старик.

Мне же на этот раз хватило ума промолчать. Но вот отделаться от непрошеного вывода – уже нет. В голове вертелась пугающая мысль: и не про предстоящее лечение, не про сложный характер доставшегося мне пациента, и даже не о сглазе, встретившем меня в штыки.

Сейчас я невпопад думала о другом – что случилось с теми врачами?

Что ждало всех этих табибов и хакимов, которые не справились? Какую «отставку» они заработали?

И, главное, какую заработаю я?

Глава 46

Из покоев Тайдулы-хатун я вышла с полным ощущением провала от собственной презентации. С другой стороны, скорее бы разверзлась земля, чем мне попался бы мужчина, готовый безоговорочно следовать всем врачебным предписаниям, да еще и от женщины. Тут же речь шла о правителе – человеке, пусть и сильном духом, но измотанном болью, и оттого таком «глухом».

Но подход к нему все равно придется искать, и лучше побыстрее…

За дверями нас дожидалась Разия.

Я скользнула по ней взглядом, решив, что Борчи сейчас передаст меня с рук на руки, и едва не начала протестовать. Мне еще столько всего предстояло у него выведать – теперь-то он не станет играть в молчанку после моего официального назначения.

Так что возвращаться в свои комнаты я точно не собиралась.

Меж тем, старик со служанкой не заговорил, указав мне на неизвестный темный коридор.

— Пойдем, Айше!

— Это куда еще?

— Не бойся, – добавил он шепотом, угадав причину моего замешательства. – Ничего с тобой не случится: хан тебя принял. А если бы и не принял, я слово дал.

— Кому дал? – в тон ему спросила я.

— Сама знаешь…

И пусть о Темире вслух он не заговорил, на душе у меня все же полегчало.

— Ну, Борчи, или как мне тебя называть?

— Так и называй.

— Нам нужно поговорить и о сглазе, и о лечении... – я поравнялась с ним, озвучив личный интерес. – А еще и обо мне.

Все же пора было выяснить, так ли этот шайтан видел меня насквозь или же я сама себя