не обрадовались, но гетерохромия вновь сослужила добрую службу. А может, веса мне и на этот раз придал Борчи, невозмутимо стоявший за моей спиной.

— Слушать ее во всем станете, на то воля хана. И ничего от нее не скрывайте, – напутствовал он, прежде чем вести меня дальше.

В самом конце нас ждали две женщины – наложницы-фаворитки, чья роль тоже сводилась к красивым декорациям. Яркие, холеные, они всем своим видом демонстрировали мужской статус правителя.

Асыл и Сафия. Первая – классическая степная красавица, вторая – явно привезенная с запада, откуда-то с земель Болгарии или Венгрии. Но, несмотря на молодость, держались они не хуже остальных. Пусть и нервничали из-за близкого знакомства сдвуликой Айше-хатун, однако ни неуважения, ни открытого страха не проявили.

Пересекаться с ними мне придется нечасто, но знать их в лицо я была обязана.

Теперь пазл сложился полностью... Я мысленно расширила список избранных, добавив к присутствующим Тайдулу-хатун, Борчи, Разию и Темира. Всего двенадцать человек, и над всеми ними возвышался хан.

Выходит, только перед этими двенадцатью он и мог позволить себе быть собой.

Мне же «повезло» стать тринадцатой.

Глава 47

Женщины в нашем кружке и правда оказались декорацией – вскоре после знакомства жена хана и его наложницы удалились.

Перед тем, как передать меня коллегам, Борчи во второй раз подвел к камердинеру и нокерам. Обсудив же со мной условия встреч с Джанибеком (а встречаться нам, как я и предполагала, предстояло только в покоях Тайдулы-хатун), они тоже вышли.

Но именно с их уходом время окончательно потеряло счет.

Я все-таки добралась до коллег и, бог нам свидетель, мне потребовалось немало усилий, чтобы в ходе разговора не сорваться и не нажить себе врагов. Но я хотя бы не закатывала глаза и не фыркала, выслушивая про их методы лечения. А вот эти двое делали так постоянно. И даже из-под палки Борчи не проявили ко мне расположения, скорее, притворялись.

Но сейчас я подстраивалась к ним и терпела, чтобы в полной мере оценить их профессионализм.

В лечении Джанибека они многое делали правильно, но ведь многое и через одно место, каждый раз умудряясь перечеркнуть собственный успех. А учитывая то, что недуг хана имел еще и мистическое происхождение, с которым мне также предстояло разбираться, я не смогла понять: чего в их действиях было больше – пользы или вредительства.

И говорили со мной они неохотно – каждый ответ приходилось вытаскивать новым вопросом.

— Как часто вы пускали кровь? – спросила я, когда никто из них не коснулся этой темы.

— Когда жар донимал правителя, – удивленно ответил Иса-хаким.

— И как же часто его донимал жар?

— День через день, день через два…

— Из ног? Вы пускали кровь из ног?

— Пускали там, где горит, – уклончиво полетело мне.

— Там уже отмирает, – съязвила я. – Вы же оба видели темные пятна?

— Это от дурного сглаза, – авторитетно заявил Махмуд ибн Салих.

— Может, и от него. А может, и от того, что кровь не доходит: вы выпускаете ее там, где она нужнее всего… Ладно, рассказывайте дальше, – подтолкнула их я, не став пока что объяснять им природу ишемии.

Но дальше было только хуже…

Я узнала о том, что они применяли согревающие мази на основе животного жира и пчелиного воска, в состав которых входили черный перец, горчичное семя, имбирь и камфора. Когда же разговор коснулся других снадобий, мое терпение уже болталось на волоске.

Сидящие передо мной достопочтенные лекари потчевали хана сурьмой и ртутью.

Да, может, после них нашему пациенту и становилось легче, частично уходили симптомы. Но какой ценой?

— Это мы отменяем, – забывшись, настояла я.

Махмуд ибн Салих вспылил.

— Ты рассуждаешь слишком смело для той, что прожила так мало зим!

— Она прожила больше твоего, – вклинился Борчи.

Судя по замешательству на их лицах, его фразы они не поняли, а вот я поняла. Это было косвенное, но все же признание, что он видел во мне не однуАйше.

К тому же его вмешательство, как минимум, приструнило моих коллег.

— Наш хан мудр, – сменив гнев на милость, выдал Иса-хаким. – Раз он выбрал тебя, нам тоже стоит прислушаться к его мудрости.

— Да и как не прислушаться? – Борчи вновь проявил иронию, поддев собеседника. – Хан же сам того пожелал.

Но если Иса-хаким додумался склонить голову, спрятав подлинные эмоции, Махмуд по-старчески поджал губы. Было заметно, что мириться с моим назначением он по-прежнему не торопился, но, по крайней мере, перестал ворчать.

— Я не говорю, что вы не умеете лечить, – продолжила я мягче. – Но я говорю, что вы лечите не ту болезнь.

— И что ты предлагаешь, хатун? – едко поинтересовался старик.

Теперь наступила моя очередь делиться опытом, но еще никогда мне не приходилось так