и перед первой встречей с Тайдулой-хатун в ставке Хасана. К тому же на этот раз она не позвала меня разделить с ней трапезу, что тоже говорило о многом: сегодня хатун не собиралась примерять на себя роль радушной родственницы.

Впрочем, я и сама не ждала семейного тепла. Уж лучше прямота и правда.

Едва покончив с завтраком и, по старой привычке, почистив зубы (чем я удивила всех присутствующих, кроме Гульнары), я поспешила за Разией. Путь до покоев Тайдулы-хатун занял две-три минуты. Служанка привела меня в просторное помещение, которое, судя по обстановке, служило для неформальных приемов.

Хатун сидела на возвышении в окружении доверенных женщин. После поклонов и положенных приветствий я, вопреки здравому смыслу, не удержалась и принялась искать глазами знакомое лицо. Но мужчин в зале не было – охрана осталась у входа. Да и Тайдула-хатун мгновенно считала мой интерес.

— Темира тут нет – отдых ему дала, – буднично заговорила она, уколов следующим вопросом. – Что, глянулся тебе мой нокер?

Я не успела и рта открыть, как она ехидно продолжила:

— А помнишь, я предлагала сыскать для тебя ладного мужа? Было такое?

— Было, хатун...

— Что ж ты отказалась?

Ответа у меня не нашлось, но сидящая передо мной женщина и не ждала оправданий. Перебирая в руках четки, она методично продолжала напоминать мне о былых просчетах:

— А как верность обещала, ум свой, помнишь? И служить хотела. Твои слова, девочка?

— Мои, – опять согласилась я, догадываясь, какой будет финальная фраза.

— Ну так и служи теперь. И не серчай – за язык тебя никто не тянул... Иди сюда! Сядь.

От подобного «теплого» приема я окончательно стушевалась. Уже опустилась на указанное место, приготовившись к новым нападкам, но хатун неожиданно смягчилась. Отослав служанок подальше, она велела угощаться засушенными ягодами и рассказать обо всем, что произошло со мной с момента нашего расставания. При этом намеренно обходила главную тему, о которой мне пока что не полагалось знать, – недуг хана.

Минут двадцать я сухо излагала факты, опуская многое, особенно детали отношений с караванщиками, и, разумеется, замалчивая все, что касалось нас с Темиром. Хатун слушала внимательно, почти не перебивая. Если она и вставляла слово, то лишь ради того, чтобы вынудить меня пересказать какой-то фрагмент заново.

Возвращаясь к истории по второму и третьему кругу, я начала сбиваться. Хатун же словно выматывала меня этим пересказом. В том, что она устраивала мне очередное испытание, не осталось сомнений, хотя я и не сразу сообразила, в чем именно оно заключалось. Но в одном была уверена точно: ей было плевать на страдания внучки в степи.

Она чего-то ждала... Поняв это, я доверилась интуиции, прислушиваясь к ощущениям.

В какой-то момент по коже пробежал холодок, не имевший отношения к сквозняку. Я вдруг отчетливо прочувствовала: помимо нас и отошедших в сторонку служанок, в этих покоях находился кто-то еще. И этот кто-то неотрывно смотрел на меня.

Умолкнув, я огляделась, пока мой взгляд не уперся в глухую стену. Едва же прибегнув к дару, заметила внутри нее пустоту – ту самую, по которой научилась определять Борчи. Старик сидел в скрытой комнате, но он был там не один – рядом с ним пульсировало что-то, подавленное его близостью.

Я вновь посмотрела на хатун и вздрогнула от резкого приказа.

— Выйдите! А ты, девочка, жди!

Служанки послушно выскользнули за дверь.

Как только в покои вернулась тишина, часть стены отъехала в сторону, обнажая тайную нишу. Из нее, как и ожидалось, первым вышел Борчи – все такой же жуткий и серый. Но уже в следующий миг за ним выступил мужчина.

На незнакомце висела просторная, недорогая одежда, лишенная изысканной вышивки и тисненых узоров, а лицо и волосы скрывал намотанный темно-синий шарф. Но стоило ему стянуть ткань, как я узнала его без всяких объяснений и тут же склонила голову.

Передо мной был Великий хан.

Глава 44

— Встань! – властно прилетело мне.

Я резво подскочила, но не учла того, что от длительного сидения онемеют ноги, и меня поведет. К тому же и мой внешний вид наверняка оставлял желать лучшего: щеки покалывало, руки покрылись липким потом, а плохо закрепленный головной убор скатился на пол, описав круг прямо к подножью дивана хатун. И при всем этом хан не сводил с меня глаз, багровея от увиденного.

Дождавшись же, когда я выпрямлюсь, он медленно повернулся к матери.

— Это ее ты мне обещала,ана? – Джанибек-хан потянул шарф вниз, окончательно оголив лицо. – Да что она может,ана?!

Даже несмотря на страх, в груди укололо профессиональной обидой, но