– А почему вы так решили?

– Это только мое предположение, но послушайте. Не может ли быть так, что японская легенда про «о-хаси-сама» во время оккупации попала на Тайвань? А исчезновение детей в 1978 году – происшествие, вызванное ритуалом?

– Вы сказали «вызванное» – вы сможете это доказать?

– Я же говорю – это только мое предположение. А вы что думаете? Вам не кажется, что это возможно?

– Моя специальность – довоенная литература, я не встречала там упоминания о ритуале «о-хаси-сама» и ничего похожего тоже не видела.

– А после войны? Допустим, эта легенда появилась на Тайване после войны?

– Предположим, она стала известна здесь после войны. Но тогда становится неважным то, что до войны эта школа была школой В. Кроме того, если допустить, что «о-хаси-сама» появились из Японии, как объяснить то, что схема приснившейся людям школы совпадает с конструкцией школы?

– А может быть, в Японии тоже была такая школа? «О-хаси-сама» как-то связаны с этой школой, и именно потому, что школа В так на нее похожа, там произошел этот случай?

В Японии и на Тайване были две абсолютно одинаковые школы? Интуитивно я чувствовала, что это абсолютная нелепость, и мне захотелось рассмеяться, но как следует подумав, я поняла, что он, видимо, считает, что какой-то серый кардинал с каким-то умыслом построил на Тайване такое же, как в Японии, школьное здание. А ритуал «о-хаси-сама», согласно тому же умыслу, привел к какому-то происшествию, а в конце концов в 1978 году из-за этого всего произошло коллективное исчезновение.

Для книги, пожалуй, интересно, но по сути – просто теория заговора. Как же мне надоели эти пожилые дядечки, которые почему-то очень любят конспирологические теории! Я помотала головой.

– Даже если предположить, что во время оккупации существовал человек, который мог решить, как строить школу, он должен был принадлежать той самой далекой эпохе. Но какой бы у него ни был умысел, почему это случилось только в 1978 году? Как я уже сказала, в тот год ничего особенного не происходило. Например, раньше в этой школе тоже бывало по девять учеников, так что сложно предположить, что происшествие было вызвано количеством детей.

Чжан Вэньюн совсем замолчал. Глядя на его унылое лицо, я почувствовала раскаяние. Я ведь знаю все об этом случае, и было жестоко возражать, опираясь на не известную ему информацию.

– Господин Чжан, теория, которую вы выдвинули, очень интересная, но для ее подтверждения необходимо существование множества предварительных условий, разве не так? Даже если эта теория верна, за месяц расследования мы до них не доберемся.

– Я и сам понимаю. Но тогда мы можем выбрать одну линию для расследования.

– Да. Господин Чжан, здесь поверните, пожалуйста, направо. И теперь мимо полицейской будки прямо.

По мере того как мы приближались к цели, я взяла на себя роль проводника. Совсем скоро мы остановили автомобиль. Чжан Вэньюн, похоже, не решался поставить машину у чужого дома, но я повернулась к нему и показала, что все в порядке.

Из дверей вышла дама. Это была дочь человека, к которому мы приехали. Судя по всему, она уже слышала о нас. Она провела нас внутрь, и почти сразу в гостиную с кипой документов вышел Линь Цзиньли. Двигался он уверенно, а усевшись, сразу велел дочери приготовить чаю.

– Господин Линь, вот человек, о котором я вам говорила. Это мой друг, господин Чжан. Он хотел бы узнать о том происшествии…

– Очень приятно познакомиться.

– Здравствуйте, господин Чжан. Ну не стоит так ро– беть. Я ведь уже говорил: расскажу вам все, что вы хотите узнать.

Говорил он скупо, подобающе возрасту, но для восьмидесяти с лишним лет выглядел даже слишком бодро.

– Господин Линь, госпожа писательница рассказала мне о происшествии, которое произошло в 1978 году, вы действительно присутствовали при этом?

– Действительно. Этому случаю уже сорок с лишним лет, но что произошло тогда с детьми… И родители их почти все умерли, наверное. Мне тоже точно ничего неизвестно. Да, печальное было дело.

– А вы не могли бы рассказать о том, что тогда случилось?

– Конечно! Расскажу все, что помню, – сам предложил Линь Цзиньли.

Ниже я приведу основное содержание его рассказа.

В 1978 году Линь Цзиньли был классным руководителем третьего класса в школе В. В тот день, когда все произошло, после окончания уроков он беседовал с коллегой у выхода из школы, когда вдруг подошла девушка и сказала, что она родственница одного из пятиклассников. Она хотела забрать ребенка домой, и коллега Линя сообщил ей, что дети еще не уходили из школы. Девушка ответила, что зайдет в класс.

Учеников в школе было не так уж много, на каждую параллель выделялась всего одна комната, так что найти их было легко, и сам господин Линь особого внимания на это не обратил. Однако когда минут через 15–20 девушка вернулась ко входу, она сообщила, что в классе никого нет. Коллега сказал, что проверял аудитории, однако никто не видел, чтобы ребята выходили из здания. Линь Цзиньли удивился, и они все вместе решили пойти в комнату пятиклассников.

В полутемном классе никого не было. Там валялись разные вещи, то, что обычно запиралось в шкафчиках, оказалось разбросанным по помещению. На стенах остались листы для рисования, но детей не было видно. Что же случилось? Линь Цзиньли забеспокоился, почувствовав, что случилось что-то странное. На первый взгляд класс выглядел как всегда, но он ощущал присутствие чего-то необычного. Это можно было назвать дисгармонией. Как будто что-то было не на месте, что-то не в порядке.

– Похоже, никого нет, – сказал он.

– И в других классах их тоже нет, – с беспокойством сказала девушка.

– И класс не закрыли, как так можно?! – пробормотал его коллега и запер комнату на ключ.

Втроем они обошли остальные классы – кое-где еще оставались ребята, которые не ушли домой. Спросили их – они сказали, что занимаются уборкой, но к ним никто не заходил.

Куда же делись пятиклассники? Никто их не видел.

Что же там случилось? Трое взрослых посовещались и решили, что дети вышли не через ворота, а как-то еще. Это ведь все-таки была деревенская школа. Ограда сделана из бамбука, через нее легко пробраться незамеченными.

Затем Линь Цзиньли отправил девушку домой, оставил коллегу запереть школу после того, как остальные дети разойдутся, и сам тоже ушел. Однако по дороге ему становилось все больше не по себе, и он решил сделать крюк и зайти к классному руководителю пятиклассников, чтобы спросить, не произошло ли после уроков чего-нибудь необычного.

– Нет,