Но он снова ухмыляется, и я не могу решить, потому ли это, что ему на самом деле все равно, остановимся ли мы, или Чейз просто думает, что мы никогда этого не сделаем.

В любом случае, это возлагает на меня ответственность за то, чтобы покончить со всем. Это очень тяжело. Особенно когда он выглядит так аппетитно, как сегодня. Весь такой непринужденный и похожий на обычного парня в своих выцветших джинсах и футболке с Дэдпулом, его голубые глаза так и сверкают, в чем он так хорош.

— Ну, в любом случае. — Я отвожу от него взгляд. — Мне пора. — Когда я иду к двери, кажется, что у меня на ногах бетонные блоки, а не ботинки. Так. Тяжело. Идти.

Чейз сопровождает мой медленный уход.

— Что собираешься делать до конца дня?

— Я не хочу тебе говорить. — Я скажу ему. Просто тяну время. Оттягиваю уход.

— Теперь ты должна мне сказать.

— Ты будешь смеяться.

— Я выясню. Я полицейский. У меня есть способы.

Я почти уверена, что он говорит о полицейских методах, но что-то в его тоне заставляет меня задуматься о других способах, которыми он мог бы это выяснить. Например, о таких способах, как захват моих запястий над головой, поднятие платья и массирование клитора, пока я не буду готова выполнить все, что он попросит.

Прогоняю из головы это развратное видение и небрежно скрещиваю руки на своих уже набухших сосках.

— Хорошо, я расскажу. Но ты должен пообещать, что не будешь смеяться.

— Я не могу этого обещать.

— Я иду в «Младенцы и мы», чтобы купить детские принадлежности.

Он не смеется, но я думаю, это потому, что он слишком ошеломлен.

— Лив, у тебя всего шесть недель беременности.

Мы уже у входной двери, но вместо того, чтобы открыть ее, я поворачиваюсь к нему спиной.

— И что?

— У тебя впереди еще тридцать четыре недели.

Я пожимаю плечами.

— Я люблю начинать пораньше.

— Никто так рано не начинает. Никто.

— Ты этого не знаешь, — оправдываюсь я. Если верить советам по родам, к которым я присоединилась, то до первого триместра еще рано что-то делать, но я взволнована. И люблю планировать.

Чейз усмехается.

— Ты еще даже не посетила своего врача.

— Только потому, что он не смог меня принять.

Наступает пауза. Понимаю, что должна уйти, и он знает, что я должна уйти, но почему-то не ухожу.

— У тебя хотя бы было время изучить все, что тебе нужно? — в конце концов, спрашивает он.

— Я занималась исследованиями еще до того, как забеременела. Да.

— Хорошо. — Боже, его улыбка. Я могла бы утонуть в его улыбке. — Тебе понадобится подушка для кормления.

— Это есть в списке.

— И приличный слинг, чтобы ты могла носить своего ребенка. Есть много разных вариантов, и многие из них — дерьмо. Я перепробовал кучу вариантов с детьми Меган. Мой совет — не покупай дешевые.

Я представляю, как он носит слинг, как сонный новорожденный прижимается к его груди, и вдруг мне становится трудно дышать.

— Хорошо.

— А как насчет автомобильных кресел? Какой марки купишь? Знаешь, какое из них самое безопасное?

У него много хороших вопросов, и я уверена, что могла бы поискать отзывы в Интернете, но сейчас мне нужен только тот, который нужен ему. Тот, который он считает лучшим.

— У тебя есть рекомендации?

— Есть несколько, которые лучше других. Это действительно зависит от того, какие есть варианты.

А вариантов много. Я уверена.

— Наверное, мне стоит просто пойти с тобой, — говорит он.

— Может, тебе стоит просто пойти со мной, — говорю я одновременно с Чейзом.

Мой живот трепещет, как у подростка, которого только что пригласили на свидание. Я жалкая, и я даже не могу заставить себя задуматься об этом прямо сейчас.

— Хочешь, я поведу или..?

— Я поведу, — предлагаю я, открывая входную дверь. — Тогда могу просто высадить тебя на обратном пути домой.

Он идет за ключами от дома и проверяет, на месте ли его бумажник. Когда возвращается, он колеблется.

— Это значит проводить больше времени вместе. Все будет хорошо?

И теперь все мое тело трепещет, потому что, что бы он ни думал о наших шансах держать руки подальше друг от друга, ему небезразлично, что я чувствую.

— Мы уже трахались, так что я уверена, что все в порядке, — говорю я, направляясь к двери, радуясь, что он делает это со мной.

— Точно, — говорит Чейз, следуя за мной по пятам. — Потому что мы бы ни за что не стали трахаться дважды за один день.

Да. У меня большие неприятности.

***

Чейз обходит детскую кроватку, рассматривая ее со всех сторон. Он даже наклоняется, чтобы посмотреть на ножки и основание. Когда мужчина снова встает, он хмурится.

— Мне не нравится.

— Почему? Она милая. Мне нравится резьба по дереву. — Лично я не вижу в этом ничего плохого. И в магазине говорят, что это их бестселлер. Это о чем-то да говорит.

— Ты не можешь покупать детскую мебель только потому, что она симпатичная, Лив. — Он указывает на ту сторону, где матрас соединяется с передней панелью. — Здесь матрас обычного размера и сбоку есть зазор. Зазора вообще не должно быть. Это небезопасно. Мне это не нравится.

— О. — Теперь я тоже нахмурилась. — Я этого не заметила.

— Детские кроватки приводят к бóльшему количеству смертей, чем любые другие товары для детей. С ними нужно быть очень осторожными. — Он подходит к менее декоративной детской кроватке, расположенной позади популярной. — У этой кроватки гораздо лучший дизайн. И у нее более высокий рейтинг по стандартам «Потребительских отчетов». Я просмотрел, пока ты с ума сходила по постельному белью с книгами.

Он имел в виду постельный комплект «Страна историй», который я нашла.

— Я не собиралась сходить с ума. Это была просто милая идея. — На нем были изображены детские книги, такие как «Алиса в стране чудес» и «Волшебник страны Оз». Я, конечно, добавила его в список.

— Да, да, отличная идея. — Он снова кивает на кроватку. — Мы должны купить эту.

Я поджимаю губы.

— Ты имеешь в виду, что я должна купить эту.