хватит ли у меня смелости попытаться приспособиться к нему. Но теперь я больше не могу игнорировать это, и у меня нет другого выбора, кроме как посмотреть, какими мы могли бы быть.

И это ничего не значит.

Потому что, даже если Чейз хочет, чтобы между нами что-то было, даже если он хочет быть парой и растить нашего ребенка вместе, даже если он редкий парень-единорог, который не уходит, — и это множество, казалось бы, невозможных «если», которые можно преодолеть, но если бы Чейз мог, он все еще был бы мужчиной, выполняющим опасную работу. Он все еще был бы парнем, у которого есть реальный шанс столкнуться с преступником, пьяным водителем или разъяренным убийцей полицейского.

Он мог бы умереть.

И это уничтожило бы меня.

Но хуже всего то, что я не единственная, кого бы он бросил, и эта мысль ранит сильнее, чем я могу вынести. Одно дело, когда я в одиночку воспитываю ребенка, у которого никогда не было отца, но совсем другое — пытаться компенсировать потерю родителя.

Мне невыносима мысль о том, что у моего ребенка может быть такая рана.

Я не могу представить, какую пустоту могло бы создать отсутствие Чейза, если бы он оставил сиротой ребенка, находясь при исполнении служебных обязанностей.

Я не могу смириться с мыслью о том, что мне придется утешать такого рода душевную боль в ком-то еще, не говоря уже о себе.

Так что слова, сказанные мной сегодня утром, должны остаться в силе. Мы не сможем видеться после субботы. Нам нужно покончить с этим. Хватит заниматься сексом. Хватит ходить вместе по магазинам за детскими вещами. Хватит выплескивать эмоции, с которыми мы не хотим сталкиваться.

Мы закончили.

Глава 17

ЧЕЙЗ

Городская ярмарка в библиотеке проходит идеально, потому что Ливия Уорд прекрасно справляется со своей работой, а еще этот маленький город может быть довольно оживленным, когда захочет. Автостоянка в Коринфе была очищена от автомобилей, и в настоящее время на ней стоят пожарные машины, машины скорой помощи, полицейские машины и несколько киосков местных предприятий и ресторанов, где детям раздают купоны, мороженое и воздушные шары в виде животных.

Я нервничал из-за своей презентации в начале ярмарки, хотя обычно довольно уверен в себе, когда дело доходит до подобных вещей, но обычно, если я выступаю с презентацией, то это происходит на собрании, полном городских служащих и других полицейских Не перед настоящими, частными людьми, не перед моей сестрой и не перед женщиной, которая беременна моим ребенком.

Женщина, которой я не могу насытиться, как бы сильно ни старался. Женщина, которая разрушает все мои гребаные стены до единой.

К тому же, для меня это очень важный вопрос, особенно после смерти Икера. Я должен представить свои аргументы в пользу нательных камер в достаточно убедительном свете, чтобы собрать пятьсот подписей на этой выставке. И хотя здесь собралось более пятисот человек, большинству из них определенно нужно будет подписать мою петицию, если я собираюсь достичь своей цели.

Несмотря на нервозность и прекрасный отвлекающий маневр в виде Ливии Уорд в юбке-карандаше, сама презентация прошла довольно хорошо: я стоял в униформе на платформе, находящейся на парковке, а деревья с новой листвой давали достаточно тени, чтобы я мог использовать экран проектора для демонстрации точек данных и привлечения внимания к основной информации. И в самом конце я показал фотографию улыбающегося Джейсона Икера, стоящего вместе со своей семьей возле детского сада своего сына.

— Это офицер Джейсон Икер. Ему было тридцать пять, он служил в армии шесть лет, прежде чем стал офицером, и у него двое детей. Вчера я сопровождал его гроб на похоронах. — По толпе людей на парковке прокатился общий вздох печали при упоминании о его смерти. Я оценил эту печаль, ее реальное и осязаемое выражение, и все же одной печали было недостаточно, чтобы что-то изменить. — Он оформлял обычную аварию на семьдесят пятой улице, когда был сбит насмерть пьяным водителем. Это был наезд с последующим побегом, и, поскольку в тот день он ехал на своем полицейском мотоцикле, у него не было камеры на приборной панели, чтобы зафиксировать событие. Водитель, совершивший наезд, до сих пор не найден, но, возможно, если бы на Джейсоне была нательная камера, у нас были бы кадры с машиной. Может быть, его семья смогла бы хоть как-то успокоиться.

К этому моменту люди закивали, и я продолжил.

— Конечно это не отменяет другие причины, по которым необходимо установить камеры наблюдения. Жизнь полицейского стоит не больше, чем жизнь гражданского лица. Но я рассказываю вам о Джейсоне, чтобы подчеркнуть, что это обновление выгодно гражданским лицам и офицерам. И надеюсь, вы будете иметь это в виду, когда мы будем распространять петицию. Спасибо вам.

Раздались одобрительные аплодисменты, многие люди подходили, чтобы задать вопросы и пообщаться, и на этом мое выступление закончилось. Теперь все, что я могу сделать, это дождаться конца ярмарки, чтобы посмотреть, насколько заполнен лист для подписей.

После того, как я заканчиваю разговаривать с различными гражданами и представителями СМИ, чувствую, как кто-то трогает мою руку. Это Ливия, на ее лице улыбка, и почти летний ветерок играет с распущенными прядями ее волос. Во мне немного адреналина после презентации, и она так чертовски красива, и прошло уже три дня с тех пор, как она бесстыдно дышала и упиралась в меня, поэтому я обнимаю ее одной рукой, чтобы притянуть к себе для поцелуя.

К моему удивлению, она отталкивает меня, нервно оглядываясь по сторонам.

— Чейз! Меган здесь!

— Мне все равно, — рычу я, потому что мне почти все равно. На самом деле, мне на самом деле все равно.

— Мне не все равно, — протестует она, все еще оглядываясь по сторонам. — И мы же говорили... помнишь, мы говорили, что последний раз — это последний раз.

Я бросаю на нее мученический взгляд.

— Мне нужен еще один последний раз.

Она тяжело вздыхает, но на ее губах появляется улыбка. Кажется, она собирается ответить — и я могу сказать, что этот ответ мне очень понравится — но затем что-то в ее лице застывает.

Я поворачиваюсь и вижу Меган, которая, как и все сотрудники «Коринфа», была привлечена к работе на ярмарке и подходит к нам. Ливия издает звук, который можно охарактеризовать только как панический писк, а затем пропищала что-то еще о том,