волшебник приспособился именно руками, реже ногами. Я же за три года тщательнейших исследований и расчётов пришла к выводу, что ману можно излучать всем своим телом. И в ходе экспериментов над собой же определила следующее: через руки она тратится экономнее и магоканалы при полном истощении колдуна восстанавливаются буквально через сутки. В то время как использование всего тела приводит к полной потере магических способностей периодом от нескольких дней до пары недель. Ты становишься простым человеком.

Мы плыли в Тортус, у меня есть шанс освободиться сегодня, как только наступит ночь, и после симулировать послушание и покорность судьбе, уготованной мне клириками. И дать себе возможность полностью восстановиться, вернуть магию, и на подходе в город пиратов жахнуть по ним всем так, чтобы вовек запомнили: с Кейт связываться себе дороже!

Решение было принято, осталось дождаться полной тишины на верхней палубе и ужина, который мне непременно принесут. Потому что я нужна им живой. Если они заподозрят, что я освободилась от пут, то закуют меня в наручники снова и приставят охранника, и тогда единственный козырь больше мне не поможет.

Ужин принесли, тут я не ошиблась. Какая-то дородная женщина в белом чепце принялась буквально кормить меня с ложечки, ибо мои руки были связаны за спиной и при всём желании заняться едой самостоятельно у меня бы не вышло. Так же тётка помогла "сходить" на горшок, вроде даже чистый на вид. С тем и ушла, снова оставив меня в гордом одиночестве. Служанка молчала всё то время, что меня обслуживала, я тоже не рвалась завести с ней беседу. Мне хотелось, чтобы она как можно скорее свалила.

Не особо люблю ждать, кажется, что время растягивается на бесконечно долгие минуты и часы, но всё когда-нибудь кончается, и вот над моей головой прекратили топать, бегать и голоса стихли. Но ещё было рано, что-то мне подсказывало, что меня навестят ещё раз. И действительно ближе к полуночи, если верить внутренним часам, дверь со скрипом распахнулась и вошла та же дородная тётенька, проверила мои руки и ноги, подёргала путы и антимагические браслеты, удовлетворённо хмыкнув, снова удалилась.

И я решила ждать до рассвета, когда самый сладкий сон, будь ты хоть трижды обработанный клириками маг, всё же остаёшься человеком, а, значит, ничто человеческое таким людям не чуждо — будут спать, как миленькие.

Ещё в той жизни обладала интересным свойством, если задумала встать в пять утра ради важного ответственного дела, то даже без будильника организм сам пробуждался и был готов к действиям. Вот и сейчас, дав себе внутреннюю установку, смежила веки и тут же провалилась в глубокий сон без сновидений, видать, за день хватило впечатлений, и организм просто вырубился.

Проснулась я, когда ещё было темно, волны мерно бились о корму, под силой ветра скрипели доски когга и тишина… Ни звука более. Даже вахтенные и те, видать, смежили веки под силой утреннего сна и перестали шоркать по верхней палубе.

Сев прямее, насколько могла, выровняла дыхание и постаралась отрешиться от физической боли, благо, мерзавец Рэд не сломал мне рёбра, возможно, они треснули, но точно не были сломаны.

Внутренний мир через некоторое время окрасился радужными всполохами, я видела свои магические каналы, они мерно сияли и бились в такт моему сердцу. Я в который раз залюбовалась их необыкновенными переливами и некоторое время просто созерцала, позволив себе ни о чём не думать.

Извлечение обработанной моим организмом магии всем телом требовало титанических усилий и напряжения не только физического, но и психологического, каждый раз, а их было всего два и без блокираторов, я подспудно боялась, что лишусь магии навсегда.

Сначала боль пробежалась острыми иголками по коже, с каждой секундой всё усиливаясь, мне хотелось кричать и плакать, прекратить эту муку, но я не могла себе позволить сдаться. Не сейчас. Ни за что.

Энергия потекла рекой, не находя привычного выхода: на руках и на ногах блокирующие магию браслеты, поэтому она полилась через поры, глаза… Внтури меня словно взорвался вулкан и опалил всё нутро жидкой, опаляющей лавой. Слёзы побежали по щекам, мне было так больно, как никогда в жизни. Дурацкие оковы лишь увеличивали страдания, высасывая из меня половину сил. Зато оставшихся хватило, чтобы всё-таки через мучительно долгие минуты расколоть их надвое. Увесистые "наручники" с тихим стуком упали на дощатый голый пол. А я, размазывая кровавую юшку по щекам, обессиленно привалилась к стене. Дело сделано, и хищная, предвкушающая улыбка, появилась на моём измождённом, но счастливом лице! Осталось скрепить браслеты и вернуть их на запястья и щиколотки. Я уже проводила над ними эксперименты: молнии прекрасно плавили этот металл, и даже несмотря на то, что блокираторы стали крепче, я справлюсь и соединю половинки, используя свою серебряную цепочку, как дополнительное звено, которое не позволит оковам клириков вернуть утраченные свойства.

***

Интерлюдия

Константин был зол. Даже не так, впервые за всю свою жизнь принц был настолько выведен из себя, что позволил себе быть несдержанным и, оказавшись в кабинете, первым делом с глухим звериным рыком кинул стул об стену, затем полетел второй.

— Оу-оу, полегче! — повторил Михаил однажды услышанную от Лои фразу. — Всё обойдётся. Мы найдём её. Подняли самых сильных и опытных магов-ищеек. Весь город уже прочёсывают, принцесса непременно отыщется.

Наследник обессиленно рухнул на диван и прикрыл красные, опухшие веки. Он искал Кейт всю ночь и весь день. Сейчас уже глубокий вечер. А Екатерины словно и не было никогда… Её украли из его дома, а никто и ухом не повёл.

— Отец уже отдал приказ своим менталистам проверить всех слуг и гвардейцев, весь день и даже сейчас идут допросы, что-нибудь, да всплывёт, — добавил Миша, глядя на Костю с лёгкой завистью: старший влюбился, это было безоговорочно, совершенно точно. Его всегда такой холодный, уравновешенный и рассудительный брат с исчезновением Кейт словно потерял часть себя. — Ты бы поспал, на ясную голову и думается легче.

— Нет, — одно слово, а сказано так, что сразу становится понятно, кто тут наследник великой империи. — Пойду схожу в комнату Кейт. Как леди Моссон и Гроза? — вдруг спросил он, поднимаясь.

— Лекари говорят, что они поправятся, им назначен покой и обильное питьё, — осуждающе покачав головой на слова Кости, ответил Михаил.

Константин подошёл к младшему брату и, положив на его широкие плечи свои ладони, посмотрел тому в глаза:

— Миха, — так он называл его в детстве, смешная кличка, забытая, но такая душевая сейчас. — Я люблю её. Ни одна женщина не коснулась моего сердца,