и говорил Энг, я продолжаю видеть и слышать их. Порой в шуме ветра я узнаю завывания выродков. У кровати неизлечимо больных я вижу собак. В портах мимо меня проходят матросы, ищущие «Адмирала Бенбоу». То и дело за приоткрытой дверью мелькает зеленый, покрытый чешуей хвост. И иногда, очень редко, я вижу длинную худощавую тень, и она всякий раз приподнимает шляпу, когда я замечаю ее.

В последний раз, когда я был в Лондоне – это было, кажется, год назад, – я зашел к Уильяму в мастерскую. Тогда, сидя у камина в обнимку с его крошкой-дочерью (по какой-то неведомой причине трехлетняя Агата обожала меня), я спросил, видит ли он следы Зачеловечья в своей жизни.

– Вижу, – кивнул Уилл, тяжело вздохнув. – К счастью, не так часто. Я никогда и ничего не рассказывал Герде, но сейчас… Она замечает, что со мной что-то не так.

Больше мы никогда об этом не говорили. Это слишком страшно – признавать, что после Зачеловечья тебе нет места в мире людей. Будь ты хоть трижды Человеком – оно никогда не отпустит тебя до конца.

Это пугало. Пугало ровно до вчерашнего дня.

Сегодня мы выступали в Бирмингеме. Случайно я увидел на одном из столбов афишу – на ней красовалась четырехногая женщина в инвалидном кресле. Крупная надпись гласила: «МИРТЛ КОРБИН». Чуть ниже была приписка: «А также чудо техники – девушка с механической рукой». Выступление прошло всего два дня назад…

Я знаю, куда я пойду этим вечером. Я надеюсь, что там меня примут. Я прибьюсь конюхом, проверяющим билеты, кем угодно, лишь бы стать членом их труппы. Потому что мое место там, среди уродов, которых, ровно как и меня, никогда не примет Человечье.

И подле девушки с механической рукой и самыми красивыми на свете глазами.

Примечания

1

В переводе автора.

2

Здесь и далее идет авторский перевод пьесы Перси Биши Шелли «Ченчи».