Я не слушал его. Моим вниманием завладела тонкая деревянная палка, на которой почему-то не оставалось ни единой царапины…

Теперь была моя очередь нападать, но Контролер так изящно и легко отразил атаку, что стало обидно. Следующий его выпад был такой силы, что мне стоило огромных усилий удержаться на ногах.

– Ты думаешь, так просто было убить Бонса? Этот пес держался за свою жизнь до последнего! – прошипел он. – А ты не смог даже нарушить слово, которое дал ему!

Я постарался атаковать снова. Это было ошибкой. Замах получился слабым и медленным.

Одним движением трости Ник выбил меч из моих рук. Металл глухо ударился о пол.

– Я хотел убить эту твою девицу, когда ты перешагнешь свой порог, чтобы спасти Уильяма! – Контролер наступал на меня. – Тогда бы я смог подарить тебе эту иллюзию, и ты был бы счастлив! А ты вывернулся! Опять! Ты как уж на сковородке!

– Скорее ящерица, – глухо откликнулся я, пятясь назад.

– Я шепну Мэри пару ласковых, не переживай, – новый удар пришелся мне прямо по уху.

В голове зазвенело.

– И вот теперь ты отказываешься предавать Уильяма! – слова доносились будто через вату. – С тобой невозможно иметь дело! Ты слишком правильный и невыносимо скучный, Чарли!

Сильный тычок под дых. От боли в глазах потемнело.

Кажется, тогда я потерял равновесие. Я чувствовал, что падаю и, как рыба, ловлю ртом воздух. Сквозь шум в ушах я услышал звон и треск битого стекла. Видимо, это была третья витрина. Драться в лавке, в месте, где столько хрупкого стекла… Неужели мы не могли найти более подходящего места?..

Я понял, что лежу на полу. Запястье саднило – в него, по всей видимости, впивались осколки. Стекло было повсюду.

Стекло. Прозрачное. Хрупкое.

Хрупкое, как…

Стараясь не обращать внимание на боль, я запустил руку в карман. Маленький теплый шарик опустился прямо в ладонь.

Драконье пламя Джорджа Третьего.

– Ты был хорошим парнем и отличным Часовщиком, Чарли Дей, – Контролер оперся на трость и навис надо мной. – Даже немного жаль тебя убивать. Хотя… Знаешь, со мной лучше договариваться, Чарли.

Я видел, что мой поверженный вид несказанно радовал его. Наглая, самодовольная улыбка застыла на его губах.

– Не торопись, – хрипло выдавил из себя я.

С огромным трудом я достал из кармана драконье пламя. Все пространство залило золотистым светом.

– Так ты говоришь, все дело в лавке?..

Тени заплясали по стенам, по разбитым витринам и сломанным часам. В крошечном прозрачном шаре трепыхались, освещая все вокруг, красно-оранжевые язычки огня. Контролер перестал моргать. В его ледяных глазах плясали желтые отблески. На секунду мне показалось, что он испугался.

Время замерло.

– Если я разобью этот шар, – я медленно сел, пытаясь при этом не кряхтеть, – лавка сгорит. Мы с Уильямом обретем свободу, а по твоей милости Зачеловечье лишится Часовщика. Как думаешь, они простят тебя за такое?

Стоило мне замолкнуть, как я понял, что именно наговорил. Сжечь лавку – безумие! Вся моя жизнь крутилась вокруг нее! А вдруг у меня не поднимется рука? Что тогда?..

– Но если ты отпустишь Уильяма, – я звучал так убедительно, что верил сам себе, – я оставлю лавку в покое и продолжу работать с вами. Все будет как раньше. Подумай над этим.

Но, кажется, угроза попала в точку. Ник распрямился, будто разрешая мне встать. Я поднялся. Каждое движение давалось с трудом. Драконье пламя жгло ладонь. Я вцепился в прозрачный шарик с такой силой, что выдрать его из моих пальцев не представлялось возможным.

Повисла тяжелая пауза. В теплом свете лицо Ника больше походило на гладкую фарфоровую маску. Невольно я задумался: а вдруг это и впрямь карнавальная маска? Интересно, что случится, если ее снять? И что за ней? Тьма? Усталый старик?

С минуту мы молчали. Контролер не отрывал завороженного взгляда от драконьего пламени.

– Я жду ответа, – в звенящей тишине мой голос прозвучал неожиданно громко.

Ник дернулся и поднял на меня глаза. Его лицо-маска расплылось в широкой хищной улыбке.

– Если лавка настоящая – ты сожжешь все, чем дорожишь, – с издевкой произнес он. – Уничтожишь свои последние воспоминания, м, Чарли? Мамины книжки, папины часы… Все, что у тебя было, превратится в прах. А может, сгоришь и ты сам…

Контролер снова хотел поиграть со мной в кошки-мышки. Только теперь сложнее было определить, кто из нас кошка.

Несмотря на его деланое безразличие, я понимал – он боится, что я сожгу лавку. Он сделает все, чтобы показать, как мне дорого это место. Но так ли важно… само помещение? Сами вещи?

Нет. Я проживу без игрушек, без инструментов, без камина и без бурбона. Память о проведенных здесь часах останется со мной навсегда – ей не нужны ни доски, ни шкафы. А если я захочу вновь заниматься часовым ремеслом, то открою новую лавку. Или пойду рабочим в другую мастерскую.

А если я и впрямь сгорю в пожаре, то какая разница, останутся ли у меня все эти безделушки?

– И пусть, – решительно отчеканил я. – Зато Уилл станет человеком. Счастливым, настоящим человеком.

– А если лавка – иллюзия? – Ник хитро прищурился. – Что, если ты погибнешь здесь, а Уильям все равно станет нашим новым Часовщиком? Это будет глупая смерть, Чарли.

Этого я в расчет не принял. А что, если лавка и впрямь ненастоящая?

– Это не так, – спокойно и настойчиво произнес я, надеясь, что хоть один мускул дрогнет на лице Контролера или что-то в нем изменится и даст подсказку…

– Не знаю, – он нагло усмехнулся, опираясь на трость. – Разбей пламя и проверь.

Мысли беспомощно бились в голове. Как же досадно, что я не посмотрел на замок в мастерской! Если бы там стоял Ключ Ключей, я бы точно знал, что это моя лавка. Но нет…

Надо было собраться и мыслить здраво. Что могло мне сказать о том, что лавка настоящая? Какие детали не учел бы Контролер, приводя ее в порядок? Может быть, какая-нибудь игрушка была плохо починена? Или часы стояли не там? Или…

Воспоминание будто ослепило. Отец! Отец подметал осколки, но, когда я пришел, все было в полном порядке! Ни одной разбитой витрины тогда еще не было! Или, вернее, уже не было. Тогда откуда взяться стеклу?

Я посмотрел на Ника. Он наблюдал за мной, насмешливо и снисходительно улыбаясь. Если лавка ненастоящая, то чего он испугался, когда я вынул драконье пламя?

Его игра в кошки-мышки провалилась.

В этот раз кошкой был я.

Он проиграл партию.

– Это настоящая лавка, –