— Хочешь, чтобы я трахал тебя, девочка? — Джон опаляет моё ухо дыханием.

— Хочу!..

Он двигается жёстко, яростно, будто хочет выбить из меня всю дурь… или наказать за небольшую шалость в виде пьяных сообщений? Простыни сбиваются под нами, скользят, но Джон удерживает меня, впивается пальцами в бёдра, фиксируя в одной позе.

Я хватаю ртом воздух, вытягивая шею, потому что он не оставляет мне ни грамма личного пространства. Джон везде. Повсюду…

Мои мысли сосредоточены на одном: как глубоко он входит, наполняя меня, как внутри становится тесно, горячо и невыносимо хорошо.

Мужская ладонь накрывает прыгающую грудь, сжимая, а затем перемещается вверх на шею. Он сдавливает её не сильно, но ровно настолько, что кровь резко ударяет в голову, и мир сужается до него одного. И меня разрывает.

— Джон… — выходит сиплым стоном на грани, больше похожим на мольбу. — Пожалуйста...

— Моя Ада хочет кончить?

Подтвердить или сказать что-либо я не в состоянии. Получается только простонать или прохрипеть, мотая головой с растрёпанными волосами по подушке. И Джон понимает всё без слов. Его палец едва касается самого чувствительного места и меня тут же накрывает волной удовольствия. Мои стенки сжимаются вокруг мужского члена, пока я сама не сдерживаюсь в собственном звучании.

Глухой рык и тепло внизу подсказывают, что мужчина достигает пика глубоко внутри меня.

В ушах стоит гул, а перед глазами стягивается кровавая пелена. Я плохо помню, как Джон выходит из меня, увлекая в удушливые объятия.

— Мне нравится такое соседство, — произношу, немного придя в себя, и провожу носом по его мокрой шее.

— Теперь ты знаешь, как я легко могу выполнить любое твоё желание, — усмехается он, поглаживая мою спину.

Я прижимаюсь к Джону сильнее, ощущая себя самым счастливым человеком на нашей планете.

Глава 26

Утром я просыпаюсь в дурном настроении, ибо, засыпая, так и не дождалась ответного сообщения от Джона. А потом меня накрывает жаркой лавиной воспоминаний о том, что он пришёл...

Яркие флэшбеки взрываются разноцветными фейерверками, подкидывая одно событие похлеще другого: то, как страстно и жарко он меня обнимал; как хорошо я чувствовала себя, когда он был во мне; и как сладко было засыпать в обнимку после бешеного и страстного акта любви.

Прежде я не была настолько раскрепощена перед Джоном, как этой ночью чтобы отдаваться без дурацких мыслей и страхов. Я просто была в моменте и наслаждалась его дикой близостью. И мне так понравилось…

Перевернувшись, провожу ладонью по соседней стороне кровати и разочарованно вздыхаю. Постель остыла. Тогда я прислушиваюсь к малейшим звукам в надежде, что Грей принимает душ или завтракает внизу, но в квартире стоит оглушающая тишина.

Значит, ушёл.

Когда? Во сколько? Почему?

Мне не хочется думать о клане и мафии, не задаваться глупыми вопросами, где он сейчас и чем занят. Но я не могу перестать волноваться и размышлять, что конкретно в эту секунду делает Джон.

Вдруг он находится в опасности? Что, если рядом с ним вооружённые недоброжелатели? Есть ли у него проблемы и заботы? Почему в последнее время я замечаю его усталость и частые пропадания?

Со вздохом отбрасываю одеяло, поднимаюсь и, громко топая, направляюсь в ванную комнату. Приняв бодрящий душ, решаю позавтракать, но на выходе из спальни замечаю свой мобильник на прикроватной тумбочке.

Маленький огонёк надежды зарождается в душе вдруг Джон написал смс или звонил, а я не услышала? В груди ёкает от непрочитанного сообщения:

«Спишь, Красивая?»

Правда, стоит мне взглянуть на время понимаю, что писал он это до того, как пришёл. Видимо, не дождался ответа и нагрянул в гости.

На свежую голову я ещё больше шокирована новостью, что ни Артём, ни Джон не соизволили предупредить меня о том, что Грей живёт сверху!

А может, он ушёл к себе?

В размышлениях мой палец уже практически нажимает кнопку вызова, но я одёргиваю себя и блокирую телефон.

Не буду звонить. И писать тоже не буду.

Не собираюсь становиться навязчивой подружкой. Если захочет сам свяжется со мной и объяснится.

Завтрак проходит без особого настроения. Приготовив себе омлет, я едва осиливаю одну треть, так как аппетита совершенно нет. Потягивая голый чай, шарюсь в смартфоне, листая ленту новостей, и едва не давлюсь очередным глотком от уведомления о новом зачислении средств на счёт. И снова до ужаса неприличная сумма.

Артём там что, с ума сошёл? Куда мне столько?

Без понятия, что мной движет: обида на Грея за то, что он ушёл и я проснулась в одиночестве, или просто дурное настроение, но я набираю брата.

— Зачем ты мне это прислал? — озвучиваю без приветствий, стоит Арту проговорить на ломаном русском «у аппарата».

— Чё? А, ты про бабки? — как ни в чём не бывало протягивает Князев. — Это твой ежемесячный доход за сдачу недвижимости.

— Ты же понимаешь, что мне даже опасно передвигаться с таким количеством денег по городу?

— Угораешь, что ли? Делла, это ёбанные копейки, не парься, — отмахивается родственник. Клаксон автомобильного сигнала подсказывает, что брат за рулём и, как обычно, кого-то кошмарит. Сигналит, к слову, не он.

— Давай мы с тобой договоримся так, — мне требуется уйма выдержки и самоконтроля, чтобы сдерживаться и звучать спокойно. — С этого дня ты мне не присылаешь ни гроша, пока я сама тебе об этом не скажу.

— Я подумаю, — естественно, ушлаган Артём не ведётся на мою уловку, прекрасно зная, что сама я у него ни коврижки не попрошу. — Всё, давай. На связи.

Арт отключается, а я, сжав ладони в кулаки, взвизгиваю, подпрыгнув на стуле.

— Бесишь! Бесишь! Бесишь! Бесишь!

Это ж надо... В той другой жизни я выживала, откладывая каждую копейку. Покупала только самое нужное, а сейчас я в состоянии выкупить хоть десять таких квартир, как та, в которой жила в Нью-Рошелле.

Вряд ли я, конечно, стану жить на широкую ногу и разбрасываться деньгами направо и налево. А покупать недвижимость уж точно.

День я решаю провести с пользой, а если быть точнее навестить близких.

Закончив с едой, спешно поднимаюсь в спальню и распахиваю двери гардеробной. Взгляд тут же падает на скромно висящее чёрное платье миди. Папа очень любил, когда я одевалась в подобное, а не в брюки и шорты.