Останавливается Джон буквально у входа в гостиную, как вкопанный. Сложно не заметить цветное пятно по центру комнаты в виде разбросанных игрушек и приличных размеров люльки.

— Сказала же: у меня другой мужчина, — обогнув его, прохожу к спящему племяннику, заглядывая в колыбель. — Князев Алан собственной персоной.

— Нормально сказать не судьба? Обязательно играть на нервах? — недовольно бросает Джон, не сдвинувшись с места.

— Ну ты же на моих играешь, почему я на твоих не могу? — выгнув бровь, уставляюсь на мужчину с вызовом.

— Не понял, — протягивает, хищно прищурившись.

— А что тебе непонятно? Хочешь появляешься, хочешь исчезаешь? — развожу руки в стороны. Да уж, держать и копить обиды кое-кто, похоже, не умеет. — Я для тебя игрушка, что ли? Легкодоступная дурочка, к которой можно завалиться, утолить потребности и снова пропасть?

— Делла, ты что несёшь? — Джон делает несколько шагов навстречу, но я выставляю руку.

— Несу о своих чувствах, понятно? Неизвестно, чем ты там занимаешься и с кем, а я должна, как собачонка, ждать?

Честное пионерское, я не планировала закатывать скандал, оно само.

— Иди сюда.

— Не трогай меня, — стоит Грею подойти и попытаться заключить в объятия, я вырываюсь, отталкивая его.

— Никогда бы не подумал, что ты можешь ревновать. Снаружи выглядишь так, будто тебе плевать на меня, — дразнит он, ласково поглаживая талию.

— Я не ревную! И мне плевать, всё верно!

— Заметно, малая, — Джон целует меня в висок. — Я занят был. Дел по горло, но думаю о тебе каждую сраную минуту.

Глава 28

— Быть младенцем охереть как сложно, — с умным видом изрекает Джон.

Мафиози сидит за кухонным островком, потягивая ароматный кофе, а я покачиваю орущего Алана. Племянник проснулся минут десять назад, но уже дал жару. Я поменяла ему подгузник и не могу выявить причину истерики.

— Считаешь? — иронично спрашиваю я, с надрывом.

— Конечно. Прикинь: у тебя чешется задница, а в рот суют соску, —произносит это таким ровным тоном, что я замираю, осмысливая услышанное.

От крика малого я перестаю соображать, и на понятие смысла шутки уходит добрая минута. Закатив глаза, я прыскаю от смеха, качнув головой.

Наш с Аланом незваный гость вызвался остаться, и мы не смогли ему отказать. Решили пусть составит компанию.

Когда ребёнок успокаивается, я переодеваю его в другую одежду, так как эта после сна и фееричного концерта стала немного влажной. Надеваю бежевый слипик с шапочкой. В процессе я не могу удержаться от того, чтобы не расцеловать сладкие ножки и ручки по очереди.

— Ну и натерпится папка с тобой, да? Надеюсь, тебе передался его отвратительный характер, и Артём познает суть жизни.

Смотря в его маленькие зелёные глазки, я представляю, как эта мелочь подрастёт и будет качать права, показывать свой, наверняка, Князевский темперамент и кадрить девчонок.

Пока Джон смотрит за мелким, я готовлюсь к прогулке. Вроде матерью не была, но примерно понимаю, что нужно взять с собой всё то, что принесла Сара, только в меньшем количестве. Я даже нахожу термос и заливаю туда тёплую воду в случае, если малой проголодается. Не знаю, можно ли так будет развести смесь?

Гулять на улицу мы выходим втроём. Джон признаётся, что опыта с детьми у него нет и всё происходящее сегодня впервые. Несмотря на этот факт, мафиози перенимает инициативу, и во время прогулки коляску катит исключительно он.

На свежем воздухе Алан моментально отключается, укрытый своим тёплым пледом, и мы с Джоном, можно сказать, проводим время вдвоём, оказавшись на свидании в Центральном парке.

Топаем мы неторопливо, наслаждаясь хорошей осенней погодой. Мафиози идёт чуть впереди он так профессионально и уверенно управляет детским транспортом, что я невольно любуюсь своим мужчиной.

Моя обида бесследно испарилась, но толика ревности осталась сидеть внутри. Странно: я никого не ревновала, кроме Джона…

Тёмные очки на мужском лице в совокупности с натянутой на лоб кепкой идеально скрывают его личность, и от этого Грей выглядит простым молодым отцом. Забавно: проходящие мимо люди не подозревают о том, что рядом с ними находится самый настоящий представитель криминального мира.

— Ты правда никогда не нянчил ребёнка? — спрашиваю, догоняя его и чуть касаясь локтя.

— Ни одного, — подтверждает Грей, соблазнительно улыбаясь. — И сегодня не планировал.

— Тебе идёт отцовство, — делаю комплимент без задней мысли. — Эдакий молодой и современный папочка.

— Можем завести своего, — Грей останавливается и, немного приспустив очки, испытующе смотрит на меня.

— Не смешно, — цокаю, посчитав предложение издёвкой.

— Я не шучу. Если ты хочешь детей то я готов.

— Джон, детей заводят в стабильном браке. По крайней мере, в моём понимании, — вздохнув, разжёвываю очевидные, на мой взгляд, вещи. — Когда оба партнёра готовы морально и физически. Я пока что не наблюдаю у нас наличие ни одного из перечисленных факторов.

— Вся эта стабильность херня. Ребёнку главное, чтобы родители его любили, и большего не надо. Поверь мне, как беспризорнику.

На миг я умолкаю, переваривая непростой диалог.

— У меня не было матери, Джон. Я не знаю, что такое материнская любовь и ласка, — вдруг произношу сама того не желая. — Соответственно, я не смогу дать её своим детям. Ты ведь сам как-то назвал меня холодной сукой.

— Ладно, мы ещё вернёмся к этому разговору, — многообещающе заявляет мужчина и, не дожидаясь меня, двигается дальше.

Мы бродим между аллеями парка. Алан спит так крепко, что ему не мешает ни шум, ни голоса проходящих мимо людей, а Джон не перестаёт меня смешить.

Он комментирует всё происходящее вокруг. Например: какие скучные лица у бегунов. Что пенсионеры, плетущиеся впереди нас, бродят здесь с юрского периода. Что тот парень с длинными волосами явно в поисках перепихона на ночь, а идущая рядом девушка сбежит из его дома, не успев переступить порог, из-за матери, с которой он живёт.

На душе такой покой и умиротворение, что я ловлю себя на мысли: это один из лучших дней в моей жизни.

Ещё чуть пройдясь, мы садимся на лавочку. Грей выдвигает коляску немного вперёд, так, чтобы видеть малыша. Потом, будто это всё самое естественное в мире, притягивает меня ближе