успеваю сделать несколько шагов, его пальцы крепко хватают меня за руку и разворачивают. Я даже не успеваю вскрикнуть, оказываясь в стальном кольце мужских объятий.

— Иди сюда, малявка, — Артём кладёт грубую ладонь мне на затылок, и я инстинктивно утыкаюсь в его каменную грудь, отчаянно хватая ртом воздух. Всё напряжение, которое я так старательно держала внутри, вырывается наружу.

Тёма осторожно гладит меня по волосам медленно, успокаивающе, так, как делал отец, когда мне было страшно в детстве.

— У тебя есть я. Ты ж не одна, дура, — в своей грубоватой манере произносит он.

И от этих слов меня окончательно прорывает. Слёзы градом стекают по щекам и вниз, намокая на его футболке. Обняв брата в ответ, я цепляюсь за него, боясь потерять равновесие, и позволяю себе разрыдаться так, как давно не могла ни при ком.

Глава 27

Вчера, после того как я съездила к родителям, мне полегчало. Честно. Прям отлегло.

Поделиться вслух страхами и проблемами оказалось очень полезным и успокаивающим. Излив душу, я смогла задышать полной грудью и понять, что не одна.

Действительно не одна.

Тёма слышал часть моего рассказа, и не могу сказать, что я нормально и с достоинством это восприняла. Ему не показала, но внутри сгорала от неловкости.

Когда он обнял меня так сильно и одновременно нежно внутри словно что-то надломилось. Наверное, та стена, которую я возвела между нами, дала ещё одну трещину, приоткрыв брату раны.

Возвращаться в пустую квартиру не особо хотелось. Будто прочитав мои мысли, Артём молча привёз к себе и сразу же удалился, оставив нас с Сарой наедине.

У снохи есть удивительный талант. Она всегда чувствует, если кому-то плохо, даже если он это тщательно скрывает. А ещё она не любит церемониться, поэтому меня тут же схватили в охапку и повели на кухню кормить, поить чаем и заставлять рассказывать о наболевшем.

В логове у Князевых я провела около трёх часов, прежде чем отправилась к себе домой. Я не стала грузить родственницу проблемами и историями о том, как тяжело живётся Адалин Суарес. Соврала, что растрогалась на кладбище, а Артём застал меня в таком уязвимом виде. Не уверена, что она поверила, но, нахмурившись, легонько кивнула.

Мы успели с Сарой обсудить мой переезд, обустройство и то, как среди кучи коробок и хлама заявилась Лилит, и мы с ней устроили небольшую вечеринку. Это подняло настроение нам обеим и сменило унылый тон на более весёлый.

— Я хочу с ней познакомиться, — смеясь заявила Сара, стоило мне рассказать о нашей дружбе с Лил с самого детства. — Она мне уже заранее нравится.

Сара, в свою очередь, поделилась, что в последнее время Артём с Джоном больно часто заняты Кланом. Это меня и мою паранойю касательно Селин успокоило. Значит, Грей разбирается с делами, а не шляется где-то с этой белобрысой.

Со снохой я этим, конечно же, не поделилась, но меня не покидает ощущение, что она уже давно обо всём догадалась. Просто не подаёт виду, что знает про нашу с Греем тайну.

Во время вкусного застолья о себе дал знать проснувшийся Аланчик, и я с превеликим удовольствием понянчилась с племянником. Господи, как же быстро растут дети. Вроде совсем недавно родился, а уже такой сладкий упитанный пупсик растёт.

Обрадовавшись тому, как ловко я справляюсь с ребёнком, Сара не растерялась и попросила посидеть завтра (то есть уже сегодня) с малышом. По словам снохи, Маргарет улетела на пару дней к дочери, а сама сноха хочет сходить в салон на всякие женские бьюти-процедуры.

Я была не особо против и даже уже собиралась согласиться, но сноха продолжала тараторить:

— Это займёт несколько часиков. Максимум три–четыре часа. Артём не согласится, да я и сама не хочу оставлять его с няней, — Сара сложила ладошки домиком, в умоляющей позе. — Мы его только тебе можем доверить, Делла.

— Уговорила, — нарочно пафосно произнесла я, а потом всё же добавила, что и так готова была посидеть с малым без долгих упрашиваний.

Вернувшись домой, я долго лежала в гостиной перед телевизором, но не смотрела, что там транслируют. Я обдумывала всю свою жизнь и то, как сильно она изменилась с появлением Джона Грея, который за весь долбанный день соизволил позвонить один раз.

Сегодняшним утром я решаю, что не буду о нём думать. И накручивать себя тоже. В конце-то концов, жила же я раньше без него? Жила! И причём прекрасно. Есть столько вещей, которыми я могу заняться в Нью-Йорке, чем думать о мужчине.

С таким девизом я принимаюсь просматривать в телефоне вакансии на трудоустройство в клиники. Я не особо хочу возвращаться в медицину, но других навыков у меня нет. Соответственно, и выбора.

Провалявшись в постели добрый час, я понимаю, что уже совсем скоро ко мне приведут малого. Быстренько принимаю душ и завтракаю. Не забываю прибраться за собой и переодеваюсь в удобный спортивный костюм, так как в ближайшие часы окажусь нянькой.

— Вы прикалываетесь? — мои глаза округляются, стоит дверям лифта раскрыться.

Когда мне сообщили из лобби о гостях, я не думала, что обычная посиделка с ребёнком примет такой окрас!

В квартиру вваливается Артём с несколькими сумками и коляской, рядом с ним драгоценная жёнушка Сара держит на руках сыночка, но и это не всё. Следом кто-то из помощников Артёма выкатывает переносную люльку-колыбель!

— Здарова, тётушка, — басит Артём, проходя мимо меня дальше, как и вся его свита.

— Привет, дорогая, — Сара посылает воздушный поцелуй и с лучезарной улыбкой следует за мужем. — Слушай, как у тебя тут здорово!

— Добрый день, — скромно приветствует мимоходом, даже не взглянув, незнакомец.

— Вы зачем это всё притащили? — прохожу за родственниками и, уперев руки в бока, наблюдаю, как Артём даёт указания помощнику оставить колыбель в гостиной, а коляску откатить обратно к лифту.

— Смотри, вот тут памперсы, — без прелюдий начинает брюнетка. Оглянув пространство, Сара прикидывает, куда сбагрить Алана, чтобы проинструктировать временную няньку, и не придумывает ничего лучше, чем всучить ребёнка мне.

Пока я полуприседаю, успокаивая кряхтящего пацана от того, что мамуля спихнула его мне, Артём присвистывает:

— От кого цветы? — бестактность родная сестра Тёмы, честное слово.

— От поклонника, — отвечаю немного токсично.

— О-о-п! От поклонника, говоришь? — снова подтверждает