class="p1">— У меня всё равно заканчивается срок аренды квартиры, и я решила, что это знак, — спокойно промямлила я в трубку, зажевав в конце губу.

— Ты можешь переехать ко мне, если не хочешь продлевать аренду. А там я приеду, и мы решим, как двигаться дальше, — в голосе парня сквозила усталость на грани раздражения. Я чувствовала, как он сдерживается, не сорваться, предлагая варианты.

Нет никаких мы, Алекс… — хотелось прокричать в трубку, но я держалась, как могла.

— Не получился, — всё, что смогла я выдавить. — До конца недели я перееду в Нью-Йорк.

— Делла, прошу, дождись меня, — на фоне слышался гул голосов, он наверняка находился в больнице рядом с отцом.

— Я уже поговорила с братом. Извини, но обсуждать нечего, решение принято, — мне пришлось быть немного грубее, дабы дать ему понять, что не планирую обсуждать варианты. — Мне жаль, что ты вынужден отвлекаться на меня в такое время. Как… как там Ричард?

Не скажу, что меня сильно волновало состояние отца Алекса. Учитывая, как прошло наше короткое знакомство и чем оно закончилось. Почему я должна жалеть человека, который считает меня и мою семью дерьмом?

Возможно, вы посчитаете это ужасным, но спросила я в основном для понимания, когда примерно парень вернётся и мы могли поговорить, расставив все точки.

— Состояние тяжёлое, но стабильное. Его держат в реанимации под постоянным мониторингом, — Алекс замолчал на несколько секунд, можно подумать, ему потребовалось время продолжить говорить. — Инфаркт был обширный, и прогнозы… так себе, честно говоря.

В тот момент я искренне пожелала Ричарду Харрису скорейшего выздоровления. Мне действительно стало жаль, но не этого мужчину, а его семью и сына.

В общем, не сложно догадаться, что разговор оказался очень натянутым и завершился огромной недосказанностью.

Так начался новый этап моральная подготовка к переезду. Моё сердце щемило от тоски. Внутри всё сжималось, и я не сосчитать, сколько раз садилась на пол во время сборов и долго ревела.

Мне было очень больно оставлять квартиру, ставшую настоящим домом. Хотелось выть волком от представления, что совсем скоро сюда заедут другие жильцы. Я была счастлива в этих стенах. Они стали моим убежищем, а теперь я их предавала.

Из клиники я уволилась. Прошла в последний раз по её коридорам, где каждая деталь напоминала дежурства, ночные смены, плач младенцев. Сдала бейдж, подписала заявление и попрощалась с уже бывшими коллегами. Я держалась до победного, но, стоило выйти на улицу, слёзы ручьём полились из глаз.

Мне было так страшно вступать в неизвестность будущего. Я тысячу раз ловила себя на мысли, что возможно всё зря? К чему эти кардинальные перемены? Что если Нью-Йорк снова сломает меня?

Однако вместе с этим грела мысль, что я медленно, но верно возвращала себе прежнюю Деллу, которой была раньше. По крупицам налаживала связь с родственниками, а значит, и отец должен был быть мною доволен.

Ох, нужно ли говорить, в каком экстазе билась моя незаменимая Лилит, узнав, что я возвращаюсь? Пришлось как минимум час слушать её радостные визги.

А ещё меня сильно поддерживал Джон. Не знаю, что бы я делала без него. Каждый день он появлялся на пороге квартиры, и хочу заметить, не с пустыми руками, а с разными вкусняшками для поднятия боевого духа.

Грей помогал складывать и паковать всё по коробкам, хотя я протестовала. Не особо-то и хотелось позволять ему разглядывать мои потрёпанные домашние вещи, но он в своём решении был непоколебим.

И вот, когда все мои пожитки были собраны, люди Грея приехали и забрали их в нью-йоркскую квартиру, а Джон повёз нас вкусно поесть. Правда, перед этим мы предались страсти на диване в гостиной. Джон назвал это интерпретацией русской традиции «посидеть на дорожку». Без понятия, откуда он про неё узнал.

Наевшись до отвала в итальянской кафешке, единственное, о чём я мечтаю, прилечь и провести в полном покое как минимум пару часов. Накопленная за последние пару дней усталость даёт о себе знать, но стоит нам войти в моё новое жилище, я забываю обо всём на свете.

Стоя посреди кучи коробок, рядом с этим невероятным мужчиной, что оказал колоссальную поддержку, я понимаю, что на верном пути.

— Артём не соврал, квартира, что нужно, — произношу на выдохе, оглядываясь вокруг.

Она не просто большая, а громадная! Я с открытым ртом обхожу это двухуровневое пространство, залитое светом, с панорамными окнами, занимающими всю стену.

Итак, небольшая экскурсия: на первом этаже располагается огромная гостиная, соединённая с кухней-столовой, а также гостевая спальня, которую можно использовать как рабочий кабинет с видом на город. А почти незаметная лестница, кажется, висящая в воздухе, ведёт на второй этаж, где находятся две огромные спальни, каждая со своей ванной и гардеробной.

— Это что за сказка? Может, я сплю?

— Здесь умная система освещения. Подстраивается под время суток, — информирует Джон, стоит мне спуститься со второго этажа вниз, разглядывая тускло горящую полосу светодиодной подсветки, встроенную в потолок по периметру гостиной.

— Откуда знаешь? — уточняю, сощурившись. — Ремонтом же вроде Артём занимался.

— У меня такая же установлена, — загадочно произносит мафиози, но я почему-то не особо придаю этому значения, пропустив информацию мимо ушей.

— Такое чувство, что я заехала к кому-то в гости, и мне нужно будет вернуться домой, — искренне делюсь, не скрывая детского восторга. — Кажется, эта квартира слишком большая для одного человека.

— Привыкнешь, — Джон обвивает мою талию, притягивая к себе. — Ладно, Красивая. Я погнал по делам, позже заскочу.

— Обещаешь? — состроив грустную гримасу, вытягиваю губы в ожидании.

— Чтоб я сдох, — мафиози нежно целует меня, а отстраняясь, не забывает шлёпнуть по заднице.

Смеясь от его выходки, напоследок замечаю, что им с Артёмом стоит проводить поменьше времени вместе, ибо они становятся, как братья-близнецы в манере речи и поведении.

После ухода Джона, глядя на сваленные кучи запакованных коробок с надписями «гостиная», прохожу мимо прямо к главному, что здесь есть, балкону.

Открыв стеклянную дверь, выхожу наружу босыми ногами. Холодный манхэттенский воздух, насыщенный вечерней сыростью, ударяет в лицо, и я жадно его вдыхаю.

Ей Богу, не верится, что я стою на одном из самых верхних этажей этой высотки, и подо мной лежит весь город… или мир?

Мерцающие огни Нью-Йорка в предвечернем тумане похожи на рассыпанные бриллианты. Я словно попала в сказку.