что это за корабли и чем отличаются от разработанного проекта или иных других пока сообщать отказался. Сказал лишь:

— Всему своём время, Костя…- но Константин был совсем не против подобной замены. После своего кругосветного путешествия он стал ярым сторонником паровых кораблей, и давать своё имя чистому паруснику ему как-то не сильно хотелось. Потому что он был твёрдо убеждён, что служить такой корабль будет недолго… Впрочем, фанатов пара в русском флоте уже давно было большинство — в первую очередь вследствие того, что самым многочисленным типом русского боевого корабля уже давно стали парусно-винтовые фрегаты типа «Соломбала». Нет, находились ещё ретрограды, стенавшие о величии славных времён господства парусов и яростно критиковавшие шум и грязь паровых машин, загрязнявших паруса и форму матросов и офицеров сажей и дымом, а также мешавших точной стрельбе из орудий своими вибрациями. Но о какой точной стрельбе можно было говорить если практически все корабельные пушки до сих пор являлись гладкоствольными? И только в последнее время флот начал получать тонкий ручеек новых семи с четвертью дюймовых нарезных орудий на корабельных станках. Но он был пока ещё настолько мал, что их число на тех кораблях, на которые их поставили, не превышало восьми. Причём, на той же «Императрице Марии» для того, чтобы не превысить весовые характеристики и не снизить остойчивость, взамен пришлось снять с верхнего дека аж двадцать штатных пушек. Восемь вместо двадцати! Но, судя по тому, как эти пушки показали себя на береговых батареях — оно того стоит.

Всё началось где-то через неделю после прибытия Михаила. Двадцать второго октября, за завтраком, Учитель дождался пока слуги накроют десерт и отослал всех, кроме довольного узкого круга лиц, присутствовавшего за столом. В отличие от большинства других завтраков кроме светлейшего князя Николаева-Уэлсли и троих Великих князей здесь были только адмирал Нахимов, князь Горчаков, генерал-майор Тотлебен и майор жандармского корпуса Полавин, с которым Константин познакомился ещё во время своей кругосветки.

— Господа, прежде всего я хотел бы представить один документ,- негромко произнёс Учитель, после того как все лишние вышли, и достал из планшетки нового образца, с которой он почти никогда не расставался, сложенный пакет, запечатанный красным сургучом, сразу же передав его цесаревичу. Тот молча принял, сломал печать и развернул бумагу. Быстро пробежав её глазами, он удивлённо воззрился на светлейшего князя.

— Господи, Учитель, как будто я без этого мог бы проигнорировать ваши советы?

— Александр, ты уже достаточно взрослый, чтобы игнорировать любые советы,- мягко улыбнувшись произнёс князь Николаев-Уэлсли.- Даже отца. Единственное, что ты не можешь игнорировать — это повеления Государя. Но я не он. Поэтому император и дал мне эту бумагу,- произнеся это Учитель замолчал и обвёл взглядом всех присутствующих.- Кто-то ещё желает ознакомиться с моими полномочиями или слова цесаревича достаточно?

Сидящие за столом переглянулись, потом сосредоточили взгляды на двух оставшихся Великих князьях. А после того как те промолчали, Нахимов, как второй по должности из остальных присутствующих после Горчакова, но при этом «хозяин» Севастополя, коротко ответил:

— Достаточно, Ваша Светлость. Мы все — внимание!

— Около тридцати лет назад,- начал светлейший князь,- один из настоятелей некоего северного монастыря, название которого не знаю даже я, прислал вашему отцу письмо, в котором сообщал о пророчестве старца, обретающегося при сём монастыре, каковое он сделал на смертном одре. И государь ознакомил меня с ним… Оно было коротким. И почти полностью посвящено новой войне с «двунадесятью языками», чьи орды придут к нам из Европы. Но на этот раз не по суше, а по морю…- Учитель сделал паузу, обведя взглядом всех присутствующих. Народ подобрался и переглянулся. Пророчество? Они что в дремучей старине или в просвещённом девятнадцатом веке? Да и если даже оно и было — чем это может помочь им здесь, в осаждённом Севастополе?

— Так вот — поначалу мы не обратили на него особенного внимания. Сколько было этих пророчеств. И нашествия на нас тоже не так уж редки. То татары, то немцы, то поляки, то французы… Да и тогда, почитай сразу после поражения Наполеона казалось, что никто не может противустоять России. Что наша сила и мощь — навсегда! И что Европа, кою мы освободили от узурпатора, подмявшего под себя десятки государств — всегда будет благодарна русским… Но, как вы все теперь понимаете — эти надежды оказались наивными. Они забыли. И снова начали смотреть на нас сверху вниз. А после так называемой «Весны Европы» ситуация стала меняться совсем быстро. И всё шло практически так, как было предсказано…- светлейший князь снова замолчал. Все молча сидели, напряжённо глядя на него.

— Мы пытались как-то перебороть предсказанное,- продолжил князь спустя некоторое время,- развивали торговлю, надеясь на то, что наши партнёры не захотят терять взаимовыгодные торговые связи и не станут вести дело к войне, устроили Выставку, надеясь впечатлить наших европейских соседей нашими успехами, желая побудить их к сотрудничеству, а не к войне, делились любыми своим достижениями, например, предложили всем жаждущим поставки нового, драгоценного металла «алуминиум» — для чего провели целую серию аукционов дабы все желающие могли купить у нас столько, сколько им нужно. Чтобы не раздражать бриттов — сильно ограничили строительство капитальных кораблей первого ранга… Но ничего не помогло. Наоборот, они начали усиленно науськивать на нас османов. А когда мы решили наказать Османскую империю за её беспардонное поведение — маски оказались окончательно сброшены. Ну да вы всё это и сами прекрасно знаете…- Учитель замолчал. В столовой повисла напряжённая тишина. Сидевший во главе стола Александр некоторое время молча сидел, уставя взгляд в какую-то точку на противоположной стене и явно напряжённо размышляя, а затем пошевелился и спросил:

— Кхем… ну что ж — многое становится понятным. Но, Учитель, там ведь было что-то ещё. Что-то конкретное. Иначе бы вы вряд ли завели этот разговор именно сегодня.

Князь улыбнулся.

— Да, ты прав. Приятно видеть, что наши с тобой усилия развить твои способности к анализу — принесли плоды. Ты, молодец, Александр…- после чего снова окинул спокойным взглядом всех, сидящих за столом, и продолжил:- Кроме туманных изречений, коими характеризуются практически все известные пророчества, там было и кое-что конкретное. Дата — середина века. Место — Таврийский полуостров. И месяц — грудень. В этот месяц должна прийти Великая буря, которая определит кому победить…

— Грудень — это же ведь ноябрь? То есть уже через десять дней!- оживился Мишка.

— Ну, насколько понял, число там