Глава 24

— И единственной кандидатурой будет, конечно же, твой сын, — раздался спокойный голос принцессы со сцены.

— Это решит совет, — уклонился от прямого ответа князь.

Ситуация со стороны казалась Зефиру несколько странной. Катарине было достаточно упомянуть, что в состоянии здоровья её брата — на минуточку, наследника престола — наметились улучшения, и у Славена не осталось бы аргументов. Однако красноволосая молчала об этом факте.

Что стояло за её поведением, командир доподлинно не знал. Но, скорее всего, она хотела вскрыть нарыв, а не лечить его припарками. Ведь декларируемые цели заговорщиков вряд ли были искренними. Просто князь Славен Зорич и остальные хотели власти, а шаткая политическая ситуация в стране должна была им её обеспечить.

— Всё-таки ты не смог устоять, — из толпы сторонников короны и, вполне вероятно, ещё не определившихся, вперёд вышел граф Годемир Вишневецкий. Регент и канцлер был необычайно хмур.

— Не тебе это говорить! — вспыхнул князь, но тут же взял себя в руки и повернулся к Катарине. — Ваше Королевское Высочество, мы, как истинные патриоты, обязаны заключить вас под домашний арест, дабы исключить побег от свадьбы.

Многие аристократы позади Годемира начали громко возмущаться. Это была отнюдь не аморфная масса: костяк, судя по решительному виду и реакции, составляли лоялисты — высшая и низшая знать. А среди шапочно знакомых Зефиру были, к примеру, кланы: Когтя с двумя запоминающимися представителями, похожими на прямоходящих львов с пышной гривой; Птицееда с отцом Веселины во главе; Быка и Зверодельфина.

К слову, если красная кожа представителей Быка уже не удивляла командира, то вот к ничем не прикрытым жабрам на шее и перепонкам между пальцами у «морской» знати, куда входил Зверодельфин, он привыкнуть ещё не успел. Было в этом что-то отталкивающее, и их вид заставлял его невольно передёргивать плечами.

Разумеется, по обе стороны присутствовали и другие кланы — с эмблемами меча, перекрещенного с топором; раскидистого дерева или даже изображения Эрны. Но, честно говоря, Зефир не только не был знатоком геральдики, но и в политических раскладах особо не разбирался. Поэтому большинство этих низших аристократов были ему попросту незнакомы.

Не забыл командир оценить и боевой потенциал собравшихся. Самыми могущественными противниками в стане заговорщиков были четверо: Владимир Ведмедько, Джасна Огнева, Прибислав Ратиборович — глава Восьмилапа — и князь Славен Зорич. Все они оказались очень сильны — примерно на уровне самого Зефира. Может, чуть слабее.

Вот только его внутреннее чувство давало сбой, когда он смотрел на князя. Опасность, исходящая от высокого блондина с морщинистым, но всё таким же породистым лицом, то взлетала, то резко возвращалась к прежним значениям.

Причём то же самое происходило и с некоторыми другими людьми — как в стане оппозиции, так и среди сторонников принцессы.

Это моментально напомнило юноше о капитане Рато. При их первой встрече чутьё командира вело себя так же странно, а позже выяснилось, что у ублюдка был мощный артефакт, который тот не постеснялся применить.

Что касается остальных врагов, то крепких бойцов среди них насчитывалось человек сорок — в основном клановые, как та же рыжая Марика, хотя встречались и высшие аристократы. Например, князь Золтан, короткостриженый брюнет лет сорока. Все они, скорее всего, завершили вторую эволюцию, но до уровня чемпионов Всемогущей Бойни явно не дотягивали.

И если сравнивать расклад, то преимущество, однозначно, было не на стороне лоялистов. Похвастаться сильными личностями они особо не могли: помимо командира и Леопольда, противостоять той четвёрке у оппонентов мог разве что Годемир. Проигрывали сторонники принцессы и в количестве людей, завершивших вторую эволюцию. Их насчитывалось примерно вдвое меньше.

Этот небольшой анализ в голове Зефира не занял много времени. Тем не менее битва, которая должна была разгореться прямо сейчас, почему-то не начиналась. Обе стороны лишь меряли друг друга взглядами, выжидая. Может, действительно не хотели кровопролития?

— Джасна, Владимир, — вдруг обратилась Катарина к двум главам кланов. — Вы там долго ещё стоять будете?

Ведмедько хмыкнул, а Огнева кивнула в ответ. В следующий миг они уже были по бокам от Годемира. Чуть замешкавшись, Марика вскоре примкнула к матери, оказавшись справа.

Командир даже успел заметить выражение её лица: в нём смешались шок и, как ни странно, дикое облегчение.

И он её понимал. У самого парня от такой неожиданности приоткрылся рот. Однако ошарашен был не он один: аристократы по обе стороны застыли, глядя на эту двойную игру, точно их оглушили обухом. Причина потрясения была ясна: баланс сил переменился в одно мгновение.

Но самый сокрушительный удар, разумеется, пришёлся по Славену и Прибиславу.

Князь Зорич на секунду потерял контроль над лицом — оно исказилось в ошалелой гримасе. Спустя миг он вернул бесстрастную маску.

Глава Восьмилапов же в этот момент буквально испепелял перебежчиков глазами. В этом немом посыле читалось обещание лютых мук для Джасны и Владимира. А когда его взор метнулся на Марику, стало окончательно ясно, что та же участь ждёт и их родственников.

Однако на этом «сюрпризы» не закончились. Зефир и Леопольд, находившиеся в первом ряду, но немного в стороне, сразу заметили, как позади мятежников, из-за плодовых деревьев вдалеке начали выходить люди. Это были вооружённые воины, облачённые в доспехи. Покидая сад широким фронтом, они тут же разделялись на два потока — видимо, намереваясь взять противников в клещи. Оставалось неясным лишь одно: кого именно.

Сто. Двести. На глаз их было примерно три сотни. Может, больше.

— На эмблемах — зелёный крокодил в профиль, — прозвучал напряжённый голос чернявого.

Мысль о том, что перед ними — огромный отряд Клана Восьмилапа, и причём, скорее всего, элита, молнией пронзила сознание командира, когда одновременно позади и спереди раздались два громких выкрика:

— Уничтожьте мятежников! — властно указав рукой на князя, скомандовала Катарина.

— Убить всех, кроме принцессы! — рявкнул Славен Зорич, отдернув полу камзола и выхватывая небольшую кочергу.

Зефир не рванул на врагов. Он остался стоять, почувствовав, как кто-то отлетел, ударившись головой ему в спину, и даже придержал Леопольда, дернувшегося было вперёд. Командир поступил так по наитию — и не прогадал.

Буквально через мгновение в полутысячную толпу, растянувшуюся на двадцать-тридцать метров в обе стороны, слева и справа врезались пламенеющие шары. Прозвучали хлопки, и вновь на праздновании расцвели огненные бутоны, на миг ослепившие всех. Вот только на этот раз кожу лица юноши обожгла жаркая волна, а в уши ворвались истошные крики заживо сгоравших людей.

Сверху посыпались комья земли и клочья травы, а к ногам командира упала чья-то обгоревшая рука. В один миг у оппозиции не стало флангов,