class="p1">— Мир — страшное место, когда тебя так долго держали вдали от него. Я думаю, Харлоу, возможно, ищет выход.

— Это ваше профессиональное мнение? — Я задаю еще один вопрос.

— Это то, что я знаю, Тео. Я был в такой же ситуации, как она сейчас.

Снова утыкаясь в свой ноутбук, я перевариваю его слова. Харлоу пережила тринадцать лет сущего ада не для того, чтобы пойти и сделать что-то подобное. Я видел в ней решимость.

— Кейд, ноутбук. — Я загружаю свой браузер Tor, чтобы получить доступ к darknet. — Я хочу просмотреть все записи с камер наблюдения в Девоне. Домашние и коммерческие. Она должна где-то быть.

— Ты хочешь воспользоваться новой программой искусственного интеллекта? — Он хватает свою сумку, чтобы начать разгружать ее. — Мы все еще ожидаем одобрения от Министерства обороны.

— Неужели я выгляжу так, будто меня сейчас волнует закон? Премьер-министр может вытащить палец из своей задницы в другой раз, чтобы получить допуск американской службы безопасности.

Он начинает устанавливать кабели и экраны.

— Тогда ладно. Давай используем этого малыша.

ГЛАВА 23

ХАРЛОУ

Миссис Майклс стоит в мрачных тенях подвала, молча наблюдая. Она не сводит глаз со своего мужа. Он говорит, что он мой отец, но на самом деле он монстр под кроватью.

Я раньше читала книги, которые мне не положено читать, о плохих людях. Они всегда притворяются ангелами, но именно они причиняют тебе боль больше всего. Худшие божьи дьяволы в своем совершенном обличье.

Он вторгается в мою камеру с черным ремнем в руке. Гладкая кожа ударяется о его ладонь, снова и снова. Каждый удар заставляет меня отскакивать назад в клетке, в которой я жила, по ощущениям, уже несколько недель.

— Почему ты продолжаешь бросать мне вызов, грешница?

— Я не грешница, — возражаю я. — Бабушка говорит, что я хорошая девочка. Вот почему она каждый день угощает меня мороженым. А мама наградила меня золотой звездой за то, что я продвинулась еще на один класс по чтению.

— Мы пытаемся спасти тебя. Твоя душа столкнется с проклятием без моей помощи. И все же, каждый день, проведенный здесь, ты продолжаешь бросать нам вызов. Твоим родителям. Почему?

Вытирая сопли с лица, я кричу ему.

— Я хочу домой.

— Ты дома. Теперь мы твои родители.

— Нет! Вы плохие люди.

— Нечестивцы всегда осуждают тех, кто угрожает их непристойным удовольствиям.

Пастор Майклс любит разглагольствовать о непонятных стихах из Библии, которые я не понимаю. В течение нескольких дней я затыкала уши и не обращала на него внимания. Когда я осмелилась попытаться сбежать, он ударил меня по лицу.

Я услышала, как что-то хрустнуло, и мое лицо вспыхнуло. Теперь мне больно дышать. Я хочу, чтобы моя мамочка подошла и поцеловала, чтобы стало лучше.

— Пора. наклонись, будь хорошей девочкой.

— Нет! — Я кричу, сжимая свою мешковатую рубашку. — Ты не можешь меня заставить.

Он подкрадывается ко мне, хватает меня и прижимает к металлическим прутьям. Свободной рукой он приподнимает грязную футболку, которую мне дали надеть, обнажая мой голый зад. Некоторое время назад они забрали мои розовые трусики.

— Считай со мной, грешница.

Его сила заставляет мою спину выгнуться. Я вскрикиваю, когда ремень соприкасается с моими ягодицами, пряжка впивается в плоть.

— Я сказал, считай!

Один.

Два.

Три.

— Тот, кто достоин, возрадуется в царстве рая, — поет пастор Майклс.

Четыре.

Пять.

Шесть.

— Молись о прощении, и Господь будет милостив.

Семь.

Восемь.

Девять.

— Ты будешь слушаться своих родителей, или мы заберем и рубашку.

Это так больно, что я не могу удержать скудное содержимое своего желудка. Он бьет меня снова и снова, пока я не перестаю плакать и лежу опустошенная в собственной крови и рвоте. Миссис Майклс не произносит ни слова, наблюдая за происходящим со своего насеста в углу.

— Теперь я твой отец.

Я нахожу в себе силы поднять на него глаза.

— Скажи это, — предупреждает он, держа ремень наготове. — Скажи это!

— Ты м-м-мой отец, — глухо всхлипываю я. — Мне ж-жаль.

— Ну, ну, детка. Это было не так уж трудно, правда?

Его шершавая рука гладит меня по волосам, липким от крови и пота. Нежность его прикосновения сводит с ума после стольких ужасных избиений.

— Я должен причинить тебе боль, Харлоу, — шепчет пастор Майклс. — Это единственный способ спасти тебя. Но не волнуйся, ты почти на готова. Следующий этап будет легким.

Я слишком устала повторять, что Харлоу — это не мое имя. Я не могу вспомнить почему. Как меня зовут? Разве не Харлоу? Я не знаю, почему мне кажется, что это неправильно.

Это больше не имеет значения. Я просто хочу, чтобы боль прекратилась. Если я буду подыгрывать и называть себя Харлоу, это поможет, тогда я буду хорошей девочкой, на которую он надеется.

— Ложись, — приказывает он. — Время молиться.

Все, что я вижу, — это блеск ножа в его руках, когда он медленно приближается ко мне. Я слишком слаба, чтобы сопротивляться, когда он разрезает мою футболку на грязные ленты.

Миссис Майклс присоединяется к нему в моей камере, рукава ее цветастого платья закатаны. Если она ударит меня снова, я не уверена, что переживу это. Ее гнев неприкрыт и жесток.

— Мы должны изгнать демонов из твоей души, — декламирует пастор Майклс, склонившись надо мной.

— П-пожалуйста... Не делай м-мне больно.

— Прижми ее к земле.

Следуя указаниям, миссис Майклс опускается на колени позади меня. Она зажимает мои тонкие запястья над головой, используя колени, чтобы прижать меня к земле.

Я пытаюсь согнуть ноги, но каждая клеточка моего тела кричит мне прекратить сопротивляться. Они спланировали это идеально, измотали меня, забрали мои силы.

Теперь я не могу это остановить.

Зло приходит за мной.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа Я очищаю тебя от твоих грехов. Ты можешь вознестись в царство Всемогущего. Господи, смилуйся над душой Харлоу.

Я не чувствую, как нож глубоко вонзается в мой торс. Я не чувствую, как кровь вытекает из меня с каждым замысловатым разрезом, образующим какой-то узор. Мой разум отключается, позволяя мне свободно бродить в темноте.

Я больше не Летти.

Я просто… Харлоу.

* * *

Я никогда не хотела, чтобы все это произошло.

Все, чего я хотела, — это быть свободной.

После бегства от Хантера и из дома, полного болезненных секретов, ноги сами ведут меня в одном направлении. Каким-то образом я знала, что она будет здесь.

Я нахожу ее в глубине заброшенного кладбища, с надгробием, увитым обмороженными виноградными лозами. Маленькая девочка, которая преследует взоры моей давно потерянной семьи.