мной. Он тянется за пистолетом, засунутым в карман джинсов, в то время как я вырываю нож из Диабло.

Штукатурка разлетается у меня над головой, когда он делает первый выстрел. Я пригибаюсь и скольжу по растекающейся луже крови, избегая следующей пули. Когда он вбегает в комнату, я ныряю влево, кидая нож.

Мир сужается, когда он рассекает воздух, врезаясь в левую руку Джейса, прежде чем он падает на пол. Он визжит, роняя пистолет в суматохе.

Я не жду, когда увижу, как он упадет. Маяк расплывается вокруг меня. Они кричат мне в уши — призраки, разжигающие мою ярость.

Беги.

Беги.

Беги.

Вырываясь наружу, ветер чуть не сбивает меня с ног. Снег прекратился, оседая на скалах, в то время как бушующий поток океана обрушивается на берег.

Я не могу бежать вниз по склону холма, когда тропинка скрыта снегом и замерзшим льдом. Вокруг меня нет ничего, кроме отвесных обрывов и замерзшей пустоши.

— Ты гребаная пизда! Вернись сюда!

Прихрамывая по снегу, я осматриваюсь в поисках пути к отступлению. Внезапный выстрел прорезает воздух, когда что-то со свистом проносится мимо меня. Джейс стоит в дверях с пистолетом в окровавленной руке.

— Тебе некуда бежать, сука!

Еще один выстрел.

Я снова пригибаюсь, скользя по огромному участку льда. Пуля едва не задевает меня. Единственный выход — прямо перед мной, там, где кончается утес, не оставляя ничего, кроме разреженного воздуха.

Темные, зловещие волны поджидают почти в сотне футов внизу. Обрыв огромен, но адреналин толкает меня вперед, ближе к забвению.

— Ты заплатишь за то, что пырнула его ножом! — кричит Джейс, пытаясь пробраться через ледяное поле. — Тут некуда бежать!

— Пошел ты! — кричу я в ответ.

Выстрел.

Яростная боль разрывает мое бедро, горящее острие лазера плавит плоть и кости. Пуля проходит прямо сквозь меня, оставляя глубокую сочащуюся дыру.

— Следующая пуля попадет тебе в голову!

Достигнув края, я оказываюсь лицом к лицу с отвесным обрывом. Выступ, с которого я сбросилась несколько месяцев назад, был ничем по сравнению с этой самоубийственной миссией.

Я бы предпочла умереть за свою свободу.

Утопление — неплохой способ уйти из жизни.

— Пожалуйста, — шепчу я Богу. — Пожалуйста.

Закрыв глаза, я отдаю себя на его небесную милость. Резко падая, ветер треплет мои волосы и одежду, рев волн приближается с каждой миллисекундой.

Вся моя боль и страх исчезают, когда я покоряюсь судьбе. Вода устремляется мне навстречу, заливая мое горло и легкие, когда меня поглощают океанские волны.

ГЛАВА 24

ХАНТЕР

Я, должно быть, просмотрел это видео тысячу раз за час с тех пор, как оно поступило. Харлоу выглядит такой маленькой, такой сломленной, ее бессознательное тело скрючено на полу какой-то дыры.

— Мне нужны мои деньги, Родригес, — напевает голос за кадром. — Ты положишь деньги туда, где нашел, и я отпущу девушку.

Отведя ногу назад, он бьет Харлоу прямо в живот. Ее рот приоткрывается, но она не просыпается. Они накачали ее чем-то

— Мои люди ждут в Лондоне. У тебя есть час, прежде чем я начну отрезать куски от твоей хорошенькой подружки.

Видеопоток обрывается. Я запихиваю ноутбук обратно, дергаясь от желания разбить его вдребезги. Мы зачистили этот чертов склад во время нашего последнего рейда. Наличные были переданы правоохранительным органам.

Их больше нет, и у нас нет времени.

Я собираюсь переломать каждую косточку в теле этого мудака, размолоть его органы в кашицу и выколоть ему глазные яблоки голыми гребаными руками, когда найду его. Смерть была бы слишком кровавой.

— Прошло тридцать часов. — Энцо моргает, его глаза слипаются от усталости. — О чем она думает? Неужели она разочаровалась в нас?

— Не смей, блядь, так говорить. Харлоу знает, что мы никогда бы ее не бросили. Мы собираемся найти ее.

— Хантер! — Тео кричит с другого конца комнаты.

Окруженный бумагами, проводами и бесчисленными компьютерными экранами, он подает знак мне и Энцо подойти. Тео работает практически один на один с Кейдом, у каждого по три ноутбука.

— В чем дело? — Я вздыхаю.

— Этот парень отправил видео со смартфона, используя специальное приложение для анонимизации своего номера. Но это не шифрует сам файл.

Кейд поворачивает ближайший экран.

— Мы расшифровали метаданные для триангуляции приблизительного местоположения по GPS. За последние двадцать четыре часа между вышками сотовой связи переместились еще два телефонных сигнала.

— Их можно отследить? — Спрашивает Энцо.

— Уже занимаюсь этим.

Тео изучает строки сложного компьютерного сценария, подергиваясь от адреналина, когда перепрыгивает через код. Нам понадобится адвокат получше. Он взламывает национальную тюремную систему на моих глазах.

— Господи, Тео, — проклинаю я.

— У нас нет времени получать ордер на получение информации, — бормочет он, отключая их программное обеспечение безопасности. — Эти куски дерьма должны быть известны правоохранительным органам.

Энцо кивает, оглядываясь через плечо.

— Большая часть картеля, который мы ликвидировали, состояла из старожил.

— Я на связи. — Тео переключается между несколькими экранами, вводит номер в систему и выполняет поиск.

Мы все наклоняемся ближе.

— Он. — Я указываю пальцем на верхний результат поиска. — Освобожден из тюрьмы ранее в этом году, все еще открыт для рассмотрения комиссией по условно-досрочному освобождению.

Тео нажимает на профиль.

— Диабло Рамирес.

— Сукин сын, — выдыхает Энцо. — Этот ублюдок был в нашем списке подозреваемых во время рейда. Он был среднего звена, отвечал за передачу наличных большому парню.

Загружая тюремную хронику, Тео увеличивает приложенный снимок. Мы все изучаем лицо человека, который приставляет пистолет к нашим головам.

— В прошлом месяце мы не нашли его следов. — Я качаю головой. — Он гребаный пехотинец. Никто.

— Этот никто выбивает дерьмо из Харлоу. — Энцо сердито смотрит на меня. — Отнесись к этому серьезно, Хант. Мы навлекли это на нее.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Я рычу на него.

Лейтон поднимается со своего места за столом рядом с Бруклин и ее мужчинами. Его лицо белее, чем снежная глазурь на улице.

— Я не знал, на кого он работал, — шепчет он, не в силах поднять на нас глаза. — Клянусь, я, черт возьми, не знал.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Когда он отказывается оторвать взгляд от фотографии на экране Тео, я грубо хватаю его. У него такое же проклятое выражение лица, как в тот день, когда его осудили — глупый, пристыженный ребенок, убегающий от ответственности.

— Что ты сделал? — Я рявкаю ему в лицо.

— Я понятия не имел, — бормочет он в ответ.

— Черт возьми, Ли. Ты знаешь этого подонка?

Он закусывает губу.

— Мы пьем вместе.

Энцо подходит к нему сзади, заставляя Лейтона вздрогнуть, когда