Горло обожгло изнутри, как будто влили раскаленный металл.

Константин мгновенно оказался ближе к Лее. Его рука легла на острый локоть.

— Смотри на меня. И иди.

Она посмотрела.

Все остальное: смех, голоса, удары сердец — уходило на второй план. На первом — его спокойное лицо, чуть прищуренные глаза, легкое движение губ.

Константин продолжил говорить, не останавливаясь, как будто ничего не происходило. И пока он говорил, Лея ощущала, как сила жажды стихает.

Люди прошли мимо, не обратив на них внимания. Затихли шаги, затихли разговоры.

Лея шумно выдохнула. Грудь болела от сдерживаемого дыхания.

— Все, — прошептала она. — Все, не нужно. Я справилась.

Константин чуть сильнее сжал ее локоть и, не отпуская, коснулся губами виска.

Они шли рука в руке. Между их ладонями было едва ощутимое тепло, не просто прикосновение, а тонкая, невидимая нить, соединяющая дыхание, шаги, мысли и сердца.

Лея шла на полшага впереди, словно тянула за собой не только Константина, но и само утро. Заставляла солнце подниматься из-за горизонта. Она ловила любую мелочь, обыденность, что другие не замечали. Как солнечный блик скользит по воде, как чайка падает в волну, как ветер шевелит песчинки у их ног. И все наполняло ее радостью. Детской легкостью, живым любопытством, искренней жаждой чувствовать и наслаждаться. Когда для тебя все ново и удивительно. Девушка то замедлялась, то ускорялась, поднимала взгляд к небу, впитывала свет кожей. Или сосредотачивалась на том, что было под ногами. К середине пути карманы Константина были полны ракушек, красивых камней и разноцветных стеклышек, обточенных водой и песком.

Константин не торопил и не сдерживал свое сердце. Ему не нужно было слов: он чувствовал состояние пары, как чувствуешь дыхание под пальцами. Ее восторг отзывался в нем тихим эхом, расправлял внутри то, что веками оставалось неподвижным. Иногда их плечи случайно касались, и от этого короткого прикосновения по телу разливался жар.

Волны перекатывались у их ног, оставляя на песке влажные следы. Солнце пробивалось сквозь легкую дымку, и в его лучах Лея казалась нереальной, не принадлежащей этому миру. Настоящей, светлой, живой, абсолютно свободной.

Она повернула голову к Константину, улыбнулась.

— Мы заслужили искупаться в море, — произнесла озорно.

Она не ждала ответа, сбросила с себя обувь и шагнула в воду. Волна обвила щиколотки, коснулась коленей, оставив на коже мерцающие следы. Лея тихо вздохнула от холода и восторга и пошла глубже, пока вода не сомкнулась вокруг ее бедер.

Она обернулась.

Константин стоял на песке.

— Ну? — ее глаза светились. — Боишься намочить одежду?

Он шагнул за ней.

Лея засмеялась, прищурила глаза, наблюдая за грациозными движениями Высшего вампира, что вел охоту на нее. Он не торопился. Давал своей любимой жертве небольшую фору, вызывая у Леи восторженный звонкий хохот.

— Я знаю, что ты все равно догонишь, — говорила она и продолжала отступать, пока вода не коснулась груди.

— Тогда почему убегаешь?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Хочу, чтобы ты меня догонял.

— Извечная женская забава, — хмыкнул Константин, вызывая у своей пары неистовое негодование.

Она остановилась, сложила руки на груди руки, приподнимая аккуратные острые сосочки, просвечивающиеся сквозь ткань платья.

— Я не знаю про извечные женские забавы, я не так долго живу, — фыркнула и ушла под воду, не желая продолжать игривую охоту.

— Слышу в твоих словах ревность, — произнес Константин, наблюдая, как Лея оплывает его по дуге.

— Это не ревность, — заявила она, выныривая и стряхивая с волос влагу. — А факт. Я слишком мало жила, чтобы узнать о женских забавах, — целенаправленно шла к берегу.

Константин не стал идти за ней сразу. Следил. Вся в бликах, мерцающая, словно созданная из капель драгоценных камней, она выходила берег. Капли стекали по ее шее, по плечам, по ткани платья, прилипавшей к телу. В упрямой, немного нервной походке была невероятно притягательная смесь гордости и стыда, которую она не умела скрывать.

Он чувствовал ее злость. Не ту, что ранит по-настоящему, а ту, что живет в сердце женщины, впервые испытавшей ревность. Доказательство привязанности и любви.

Константин позволил себе насладиться моментом. Ему было приятно чувствовать эмоции, эти бурные волны, которые Лея даже не пыталась сдерживать. После веков холодного самообладания Высшего вампира переполняло необузданное и неукрощенное.

Выйдя на песок, Лея остановилась, но не обернулась. Плечи дрожали от гнева. Ее тонкое запястье подрагивало, когда она выжимала из волос воду.

Она хотела быть спокойной. Холодной. Расчетливой. Но сдерживать жгучую ревность, как оказалось, было сложнее, чем жажду крови.

Константин подошел ближе, встал позади, позволяя их теням соединиться на песке.

Лея чувствовала его взгляд, и тело невольно отвечало. Дыхание сбилось, мышцы напряглись. В ней боролось все: стыд и желание, раздражение и странная сладость от того, что он наблюдает.

Он любил эти противоречия. Любил, как в Лее вспыхивает жизнь — бурная, дерзкая, такая настоящая, что рядом с ней даже солнце казалось холодным.

Лея закрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение, но чем сильнее старалась, тем отчетливее ощущала, что все попытки бесполезны. Она буквально кожей чувствовала улыбку Высшего вампира.

Она сжала кулаки, откинув с лица мокрые пряди, и, не выдержав, резко повернулась.

— Мне нужно позвонить родителям, — заявила она и скрылась в доме, преодолев оставшееся до особняка расстояние с невероятной скоростью.

Лея влетела в дом, оставляя на полу следы воды. В груди все еще клокотала злость, смешанная с неуместным возбуждением. На втором этаже вампирша сорвала с себя мокрую ткань, тут же натянула легкие брюки и рубашку, прошла к зеркалу, просушила полотенцем волосы, расчесала их и включила планшет.

Связь установилась сразу, на экране появилось сосредоточенное лицо мамы. Она поправила очки, вытянула губы, пытаясь понять, все ли сделала правильно. За ее плечом мелькнул силуэт отца.

— Лея! Господи, как же ты изменилась! — голос матери дрожал от облегчения.

Лея сжала планшет крепче. Столько эмоций разом. Радость, боль, вина.

Она улыбалась, кивала, ловила каждое слово. Впитывала звуки их голосов, интонации, мелочи, которые раньше казались обыденными.

Мама расспрашивала о здоровье, о еде, о том, как она себя чувствует. Отец стоял рядом и не отводил взгляд. В какой-то момент он сказал, что все в порядке, что они скучали, что дом без нее опустел.

И тут, как вихрь, в кадре появилась Алиса. Картинка дернулась. Сестра вырвала планшет из рук матери.

— Эй! — раздалось недовольно за кадром, но Алиса уже