Она стояла в кольце его рук, сдерживая хаос. Тело помнило недавний голод и жгучую боль, что он приносил, когда мир сводится к запаху крови, к пульсу под кожей незнакомого человека. А душа помнила другое: лица родителей, их руки, их тепло.

Константин держал Лею крепко, и это помогало. В его руках она всегда чувствовала себя безопасно. Знала, что нет ничего неподвластного для него. Он оберегал ее не только от внешнего мира, а от нее самой.

И Лея позволила себе на мгновение расслабиться. Но за облегчением и решимостью накатило чувство вины.

«А если бы это был кто-то из близких?»— пронеслось в голове, и горло перехватило. Она хотела вырваться из пугающих мыслей, но чем сильнее пыталась, тем глубже вязла в них.

И все же желание увидеть маму, папу, сестру было таким же нестерпимым, как вампирская жажда. Она скучала по их голосам, по дому, по запаху утреннего кофе и глухому стуку шагов в коридоре.

Лея уткнулась лбом в плечо Константина, пряча набежавшие слезы.

— Только ты мне обещал, никто не пострадает, — произнесла согласием.

Глава 39

Утро расползалось по склонам тонкой дымкой, оставляя на листьях и траве следы росы. Воздух был плотный, соленый, прохладный, он касался кожи, как дыхание моря, и вплетался в волосы, придавая им запах ветра. Внизу, за изгибом дороги, блестела гладкая вода с ленивыми всплесками волн у берега.

Лея и Константин спускались по извилистой дороге, тянувшейся вдоль прибрежных камней. Тишина была особенной. Константин не нарушал ее, чтобы дать Лее возможность слышать все звуки и учиться реагировать на них правильно.

Он шел немного впереди. Лея следовала за Высшим вампиром, словно едва касаясь земли, чувствуя, как внутри странно отзывается ритм его шагов, на которых она сосредоточилась. Утреннее солнце медленно поднималось, окрашивая все вокруг в золотое и бледно-розовое.

Лея всматривалась в даль, где горизонт растворялся в тумане.

— Там лодки, — заметила она.

— Верно, — согласился Константин.

— Мы идем на рыбацкий рынок? — спросила она, прислушиваясь к множеству голосов. Окрикам, глухим звукам, с которыми ставят деревянные ящики друг на друга, звону цепей и крику чаек.

— Да, — он протянул руку, дождался, когда Лея переплет свои пальцы с его, и повел к берегу.

— Почему рынок?

— Ты скоро сама поймешь.

— Но там же столько людей, я их уже слышу.

— Поймешь, — повторил он, подарив Лее теплый взгляд.

— Я не понимаю, — бормотала она, недовольно поглядывая на Высшего вампира. — Ты обещал, что никто не пострадает.

— Никто не пострадает.

— Константин! Твое спокойствие меня…

— Бесит?

— Да!

— Ну раз я спокоен, возможно, у тебя нет повода волноваться?

Лея отвернулась к морю.

— Возможно.

— Тогда в чем проблема?

— Во мне. В моем желании выпить любого, у кого бьется сердце.

— Я уверен, что ты справишься, — в тысячный раз повторил Константин, программируя Лею.

Она шумно выдохнула, стараясь выпустить вместе с воздухом тревогу. Каждый шаг отзывался в ней тихим сопротивлением. Лея злилась на себя. На внутреннюю дрожь, на страх, что под кожей жил своим ритмом. Страх за тех, кого она могла встретить. За случайного прохожего, пришедшего купить для семьи ужин, за рыбака, которого ждала дома семья, за зеваку-туриста, который решил познакомиться с настоящей жизнью портового города. Она боялась сорваться и, если это вдруг случится, не простить себя.

Константин оставался спокойным. В спокойствии не было равнодушия, как могло бы показаться, а была непробиваемая уверенность. Со стороны они могли напоминать обычную счастливую пару в отпуске, пришедшую на местный рыночек за продуктами.

Они спускались все ниже. Туман редел. Лодки скользили к причалу, шершаво скребя днищами по камням. Загорелые почти до черноты мужчины в мокрых рубахах сгружали ящики с рыбой. Воздух звенел от криков чаек, от разговоров, в которых слова сливались в непривычную для Леи смесь. Она не понимала языка. Взглядом обратилась за помощью к Константину.

— Нужно будет начать обучаться. Раз мы обосновались здесь, — сказал он.

Лея согласно кивнула. Хоть она не понимала речи, но отчетливо слышала настроение людей в хриплых голосах, окриках, ударах по дереву, звону цепей.

И почувствовала невыносимую вонь…

Запах свежей рыбы ударил в нос волной. Он был настолько терпкий, что почти перебивал человеческий аромат. Лея позволила себе вдохнуть глубже. Смесь из соли, йода и рыбной вони притупляла запах человеческой крови, который обычно вызывал боль.

Лея облегченно выдохнула и улыбнулась. Она шла с Константином плечом к плечу, стараясь держать голову ровно, не выдавая, как сильно внутри все дрожит.

Рыбаки переговаривались между собой, их смех сливался с криками чаек. Один из них заметил Лею, она машинально улыбнулась в ответ, надеясь, что улыбка выглядит искренне и ее лицо не перекошено от жажды.

— Идем. Мне почему-то кажется, что там рыба свежее, — Константин показал в центр ряда.

Лея шла, посматривая по сторонам. Заметила мальчишку, что вцепился в ведро и едва не упал в воду, как собака крутится у его ног, ожидая подачку. Как продолжается жизнь!..

В этот момент Константин что-то сказал пожилой сгорбленной женщине, та кивнула и протянула пакет с морепродуктами.

Лея с легкой завистью отметила, как ловко Константин вписался в простую обстановку.

— Я помню ее еще девочкой, — сказал он, предлагая Лее локоть и неторопливо уводя с берега.

— Кого? — вампирша не сразу поняла, о ком речь.

— Торговка. Отец привел ее сюда еще ребенком. Вряд ли девочка ходила в школу, когда начала помогать.

Лея обернулась и поймала внимательный взгляд старушки.

— Мне кажется, и она тебя помнит.

— Возможно, — Константин пожал плечами.

Они шли вдоль берега обратно, и шум рынка постепенно стихал. Голоса и биения сердец тонули в гуле моря. Лея чувствовала, как напряжение в ней немного ослабевает. Можно было не бояться каждого вдоха.

Константин нес пакет с покупками, неторопливо рассказывал о рыбаках: о старике с побелевшими от соли бровями, что ходит в море еще с юности, о его уже взрослой дочери.

Но это спокойствие оказалось хрупким.

На повороте показалась группа людей. Четверо шли им навстречу, оживленно переговариваясь. Женщины смеялись, держа под руку мужчин, и от их тел тянуло теплом.

Лея замерла.

Воздух стал плотнее, звуки — громче, запахи — резче.

Биения сердец оглушили. У каждого свой ритм. Быстрый, неровный, ласкающий