Константин все еще был напряжен, его дыхание неровное, словно он продолжал сражаться с Виктором в своей голове, с вампирской сущностью, с чувствами, что накатывали волнами.

Лея прижалась сильнее, скользнув пальцами по мужской спине, по тонким складкам рубашки, ощутила движение мышц под кожей.

— Тебе стоит переодеться.

Она провела ноготками сверху вниз, избавляя от порванной рубашки.

— Поможешь?

Уголки губ вампира тронула едва заметная улыбка.

Он повернулся к лестнице, и девушка пошла следом. Она сосредоточилась на Константине. Несколько ступеней вверх — и в идеальную картинку вмешался посторонний звук.

Тук.

Тук.

Тук.

Человеческое сердце.

Близко.

Лея резко остановилась. Все внутри словно перевернулось. Воздух стал густым. Глаза распахнулись. Зрачки расширились до предела.

Вампирша сделала глубокий, болезненно сладкий вдох, и в следующую секунду сорвалась с места.

Константин понял, что произошло, на долю мгновения позже. Воздух еще не успел сомкнуться, а Лея уже была за дверью.

Судя по звукам шагов, человек шел по кромке воды. Его сердце билось ровно, пока нечто невидимое не пронеслось по песку, поднимая мелкие соленые капли в воздух.

Лея камнем упала на мужчину сверху, швыряя его спиной на землю. Тонкие пальцы с острыми когтями намертво вцепились в плечи жертвы, из груди вампирши рвались хрипы. Голод полностью ею завладел, а человеческое отступило.

Глава 37

Мужчина рухнул на влажный песок, удар пришелся в спину, и воздух с хрипом тут же покинул легкие. Он не успел даже вскрикнуть, давясь страхом и расширив глаза до боли.

Он не видел в Лее девушку, его не обманула хрупкая фигурка. Изящные руки и небольшие плечи. Его оседлало что-то быстрое, дикое и смертельно опасное.

Лея нависла над ним, колени в песке, дыхание рваное, словно внутри все горело. Глаза сверкали, зрачки — до самого края радужки. Пухлые губы дрожали, и дыхание вырывалось с хрипом, словно каждое движение и каждый вдох требовали усилий.

Сердце мужчины забилось быстрее. И эти удары отзывались внутри нее вибрацией.

Его кровь звала. Манила. Сводила с ума. И невыносимо густой запах заполнил все вокруг, вытесняя соль моря.

Мужчина пах жизнью. Человеком.

Лея дернула головой, стараясь справиться, но клыки медленно вытягивались, реагируя на жертву.

Мужчина прошептал что-то. Скорее всего, молитву. И сознание Леи вспыхнуло болью. «Я не чудовище. Я не чудовище. Я не чудовище…» Но тело не слушалось. Оно требовало. Жажда выжигала остатки рассудка, подталкивая девушку склониться все ближе и ближе к горлу, где под кожей ритмично билась жилка.

Пальцы сами сжались сильнее, ногти впивались в плоть, проникая сантиметр за сантиметром и фиксируя жертву.

Звуки ветра и шум волн размылись, выталкивая на первый план частый пульс и движение крови.

— Стоп! Остановись! Лея!

Сознание прорезал звук, и словно волна холодной воды ударила в грудь и в спину вампирши.

Лея встрепенулась, словно у ее уха прозвучал выстрел. Глаза были пустыми, как у дикого зверя в момент погони, но в глубине мелькнуло осознание и боль. Тело окаменело, а губы почти касались кожи жертвы.

Мужчина судорожно вдохнул и застонал. Шелест вдоха вернул ее в реальность.

— Лея, — голос Константина продолжал проникать в замутненный жаждой и голодом разум. — Лея… — Лея чувствовала приближение Высшего вампира, могла с точностью сказать, с какой стороны он подходил и в скольких метрах остановился. — Я не подойду ближе. Я не заберу у тебя добычу, — говорил он, прекрасно понимая психологию хищника. Никакой хищник не любит делиться добычей. — Но тебе нужно отпустить его. В доме есть кровь.

Она отрицательно мотнула головой, и из ее горла вырвалось недовольное шипение.

— Ты не хочешь отпускать жертву? — спросил Константин, выделяя тоном последнее слово. Он достаточно изучил свою пару, ее мягкий характер, любовь к справедливости, но все равно боялся и сомневался в ее действиях.

В ответ вновь шипение. Неопределенное, с сожалением и болью.

— Ты не хочешь кровь?

Тут уже последовал выдох разочарования и обреченности. Лея медленно выпрямилась, все еще сидя на бедрах человека, и не могла вдохнуть. Воздух стал плотным, словно патока. Ее сердце бешено колотилось, а в ушах звенел голос Константина и человеческий пульс.

— Не хочу, — выговорила она, сглатывая не только вставший в горле ком, но и горячие слезы.

Она знала, Константин видит ее сейчас. Видит такой, какой больше всего боялся увидеть. Нависшей над человеком, с когтями в плоти жертвы, блеском безумия в глазах и губами, готовыми сомкнуться на горле.

А Лея видела только человека, распростертого на песке, с испуганными глазами и липким потом на висках. Его губы изгибались в молитве, в зрачках первобытный ужас, что охватывает жертву, когда она понимает, что спасения нет.

«Это ужасно!» — пронеслось в голове вампирши.

И неожиданно словно невидимая сила ударила изнутри. Лею откинуло назад. Она отлетела на несколько метров, упала на колени, ладонями впилась в песок. Воздух резал грудь не хуже лезвий. Тело ходило ходуном, горло горело, словно она сделала глоток лавы, а в голове нарастало невыносимое гудение.

Она смотрела на мужчину. Живого мужчину! Человека с душой, желаниями и страхами. Кровь медленно стекала с его плеч ярко-алыми нитями, пропитывая белый песок. От ее когтей остались тонкие борозды, и из каждой сочилась жизнь.

Запах был невыносимым.

Лея закрыла глаза. Но даже тьма не спасала. Перед внутренним взором стояла сцена: она, склонившаяся над человеком, руки в крови, клыки обнажены.

Отвращение к себе болезненно ударило вампиршу.

— Посмотри на меня, — раздался ровный голос Константина.

Он стоял между ней и жертвой, заслоняя все собой.

— Вернись в дом, — произнес он мягко.

Лея не двигалась. Ее губы дрогнули, как у ребенка, который не знает, плакать или оправдываться.

— Лея, — его голос стал тверже. — Вернись в дом.

В этот раз это был приказ.

— В дом! — повторил тоном, который невозможно игнорировать.

Она вздрогнула, медленно поднялась. Сделала шаг назад. Потом еще. И еще. И побежала.

По ступеням вверх, влетела в спальню, захлопнула дверь, как будто это могло отгородить ее от самой себя.

В груди горело.

Голод, вина, ужас.

Все вместе!

Она бросилась к тумбе. Рывком открыла панель, холод ударил в лицо. Аккуратно уложенные пакеты крови от разницы температур покрывались испариной. Лея вытащила один. Вгрызлась, не думая, не ощущая ничего, кроме жгучего