и ждали своих спутниц. Мы — это я и двое Машевских. Они — разодетые как настоящие щеголи, я — в сапеговской лисьей дохе и с тростью, выглядел тоже ничего. Морозец в три щадящих градуса скорее бодрил, чем кусался, вместе с дыханием из легких вырывались облачка пара. Броник травил бородатые кхазадские анекдоты, мы с Мечиком — ржали.

Жены моих дядьев должны были вот-вот прибыть на такси, прямо из салона красоты. Яся тоже обещала приехать: мы дико соскучились друг по другу, так что она решила сорваться из Мозыря и провести вечер вместе. Благо — расписание позволяло ей уехать из Минска завтра утром. Да и с родственничками моими познакомиться была не против. Все-таки не круглый же я сирота получаюсь! Да, наверное, со стороны это выглядело не очень: это мужчина должен нестись к девушке на все парах, но… Не в этом случае. Вишневецкая обожала дорогу, обожала скорость и гоняла как сумасшедшая, так что два или три часа за рулем и расстояние в триста пятьдесят километров для нее были скорее психологической разгрузкой и удовольствием.

В Театральном сквере горели фонари, беломраморная псевдоантичная громада минской Оперы нависала над нами, создавая впечатление торжественности и сакральности происходящего. На крыльце во фраках и вечерних платьях, явно под защитой амулетов от мороза, играл струнный квартет, на ступенях стояли бронзовые жаровни-факелы, полыхающие магическим огнем. Шикарная публика — в основном дворяне из юридики, опричные чины и богачи из земской части Минска — поднимались по ступеням. Разнаряженные в пух и прах мужчины и женщины явно пришли сюда не только насладиться творением Чайковского (ставили «Щелкунчик»), но и, как говорится, на людей посмотреть и себя показать! Все-таки балет — мероприятие великосветское. Посещая его, дамы и господа как бы заявляют о своем статусе — мол, вон я какой, культурный. Мог бы борщ в «Васильках» наяривать с чесночными пампушками, ан нет — решил повысить уровень этики и эстетики внутри себя.

Нет, никаких разграничений по сословиям в плане распределения билетов не имелось — территория опричная, тут есть только два типа живых душ: Государь и его верноподданные. По сравнению с этим разделением все остальные выглядели мелко. Дифференциация предполагалась только по платежеспособности. Меняйте деньги на билеты и садитесь где хотите! Так что разглядывать публику было очень любопытно: слишком разные тут попадались персонажи.

Важно шествовал кхазадский воротила с золотыми перстнями, золотой цепью, золотыми зубами и золотыми пуговицами на традиционном черном сюртуке и с золотой же пряжкой на широкополой шляпе. Его супруга — в огромной юбке и корсете, с монисто из золотых денег на шее — тоже смотрелась весьма презентабельно, брошь на ее то ли платке, то ли тюрбане так и сверкала! Дефилировали изящный красавчик-эльф в бежевом пальто под ручку с парой эльфийских же барышень в бежевых тренчах и на высоченных каблуках. Вышагивали паны в жупанах, бизнесмены в костюмах, богема в нарядах всех форм, расцветок и размеров…

— Так что насчет проекта? Посмотрел? — поинтересовался Броник, закончив с анекдотами. — Работаем?

— Посмотрел, — кивнул я. — Заманчиво. Если добавить пункт о тест-драйве системы для пациентов и второй — о посредничестве в получении магомедицинских услуг при наличии необходимой суммы — однако, очень хороший и социально значимый объект получится. В общем — я за. Один вопрос…

— Та-а-ак? — напряглись Машевские.

— Если это так круто и выгодно — то почему все этим не занимаются? Дефицит же такого рода услуг, вон — на рабочие мозги страшный спрос, если судить по выкладкам из распечаток! — я буравил этих двоих взглядом. — Почему любой из кланов не построит себе такое заведение и не стрижет деньгу? Ресурсов у тех же Радзивиллов и Сапег явно поболее нашего!

В этот момент подъехал лимузин-такси, и из него выпорхнули две вполне себе привлекательные дамы: сексапильная длинноногая кудрявая блондинка в приталенной дубленочке и жгучая миниатюрная брюнетка — очень симпатичная и аккуратненькая. Я мигом понял, кто чья. Блондинка кинулась целовать Мечика — чуть ли не взасос, брюнетка — подала руку для поцелуя Бронику. Однако, нормальные супружницы у моих дядьев! Явно лет на десять-пятнадцать моложе мужей! Ну и Машевские, а?

— Это — Георгий Пепеляев-Горинович, наш племянник, рыцарь и вообще — хороший человек! — отрекомендовал меня Мечик.

— Ярослава! — сделала книксен блондинка.

— Мирослава, — улыбнулась брюнетка.

Я едва не рассмеялся и попытался сдержаться — неловко же! Но эти четверо захохотали в унисон:

— Да, да! Бронислав и Мирослава, Мечислав и Ярослава! Комедия, а? Подобрались! А где твоя невеста? Обещала же быть!

Визг шин по проспекту и басовитое гудение электромотора не услышать было невозможно. Синий спорткар вырвался из потока машин, сделал свирепый разворот через двойную сплошную, крутанулся на месте — и спокойно, идеально, с хореографической грацией втиснулся на парковку между лимузином и танкоподобным внедорожником.

— А вот и моя лягушонка в коробчонке едет! — обрадовался я. — Побегу встречать. Но — мне нужен ответ на вопрос, господа…

— Вопрос? Мечик, какой вопрос? — захлопала глазами блондинка

— Спокойно, Яра… Это наши дела, — Мечислав прищурился и коротко сказал: — Вся соль в допуске. Как думаешь — всем его дадут? Радзивиллам? Сапегам?

— Однако! — признал резонность такого ответа я и зашагал к электрокару.

Вишневецкая не выходила — меня ждала. Сквозь тонировку стекла я девушку не видел, но знал точно: все будет очень провокационно и сногсшибательно! И когда открыл водительскую дверцу и подал ей руку, не сдержал восхищенной улыбки: Ядвига оправдала все мои самые смелые ожидания.

Сначала появилась точеная ножка, потом — на мою ладонь легла ручка с фамильным перстнем, потом — вся княжна. В небесной синевы платье с интригующим разрезом сбоку, в белой песцовой шубке, со сложной прической… Сапфиры в диадеме, ожерелье и серьгах сверкали разве что самую капельку менее ярко, чем ее глаза.

— Геор-р-ргий, — сказала Ядвига, грациозным движением покидая машину. — Добрый вечер!

Я, честно говоря, слегка растерялся: мне хотелось прижать ее к себе и целовать, пока хватит дыхания, но… Она ведь вот такая! Панночка! Яся меж тем сама прильнула ко мне и легко, игриво поцеловала, едва коснувшись губами, обозначая таким образом наши весьма близкие отношения окружающим и не переходя явно рамок приличия.

— Мы с тобой — два придурка, чес-слово, — сказала она, воспользовавшись моим локтем для опоры, и мы зашагали по направлению к крыльцу Большого театра. — Я — княжна и могу устраивать такие выходы чуть ли не каждый день, могу блистать в светском обществе и транжирить деньги направо и налево, но живу в захолустном сервитуте с сумасшедшим дедом и преподаю