аренды капусулы, то тут начиналось самое интересное. Он мог неплохо подзаработать: например, в роли сверхъестественного полубога-модератора одной из игровых вселенных или — одного из ключевых персонажей типа короля, главы мистического ордена или адмирала флотилии космических пиратов. Любая значимая роль, которая требует постоянного присутствия в игровом мире и общения с игроками.

Я на Земле поигрывал в комп иногда, но никогда не был фанатиком-геймером, а тут и вовсе — всегда находились дела поважнее. Но размах идеи впечатлял! И притом игры — это было далеко не все. Работы для мозга, не обремененного заботой о теле, как оказалось, хватало: я поразился, узнав, какие деньги готово отвалить Государство Российское, богатые кланы и крупные корпорации за труд оператора, скажем, марсианской исследовательской платформы или сопровождение работы зонда-разведчика на орбите Юпитера! Однако — благодаря магии и артефакторике у них тут имелась мгновенная связь с Марсом и Юпитером! А еще хватало военных заказов — как от государства, так и от частных подрядчиков. Оборонительные системы для военных баз, беспилотники всех мастей — от штурмовых роботов до роя квадрокоптеров и строительной техники — нуждались в чутком пригляде и руководстве.

Получается, что этот самый Паллиативный центр должен был стать не только и не столько местом спокойного умирания смертельно больных денежных мешков, а скорее — местом, где человек мог спасти себя, работая исключительно своим мозгом? Условно говоря, для умирающего в уездной клинике больного онкологией дедушки, или наглухо парализованного дядечки идея заработать кучу денег, да еще и пару суток потусить, например, в виртуальном Раджапуре — самом разухабистом курорте Сиама — в окружении виртуальных красоток в обмен на сто или двести часов работы по управлению автономным экскаватором где-нибудь на Шпицбергене, или — боевым роботом в Антарктиде, могла показаться вполне привлекательной! И детям-внукам поможет, и боли чувствовать не будет, и впечатления огребет полной мерой… Когда тело совсем зачахнет — у него просто погаснет «экран» — и все. То есть, сколько бы пациенту ни было отмеряно — полгода, месяц, десять лет — проживет ярко, с пользой, с интересом, не чувствуя себя обузой для окружающих…

— Однако! — я был серьезно озадачен.

В целом это выглядело неплохо. Помня себя — еще год назад, больного и готовящегося к мучительной смерти — я мог с уверенностью сказать: определенный коммерческий успех нам обеспечен. А что касается моральности происходящего… Что ж, всегда можно вставлять пункт в договор о том, что если наш пациент накопит сумму, необходимую для оплаты услуги магов-целителей, и буде они смогут отсрочить конец его физическому существованию или исцелить пациента полностью — мы готовы оказать посредническую помощь и доставить или его — к ним, или их — к нему. Вирт-капсула такая дорогая именно потому, что обеспечивает полное функционирование мозга и минимальное — всего остального организма. Дольше, чем в ней, человек все равно при обычных раскладах не проживет.

А еще — нужно спросить, есть ли какая-нибудь эрзац-версия, которая позволит будущему клиенту — или сотруднику, — оценить плюсы и минусы предлагаемой работы. Например — VR-шлем или что-то вроде того. Что-то не настолько радикальное, как шунт через черепную коробку в самый мозг…

— … наверное, вон тот мужчина с бородкой нам легко расскажет о своем опыте применения игровых методик! — вдруг громко провозгласила лектор, имея в виду меня.

Оказывается — она вернулась, а я и не заметил! Вот же — училка! Чего тебе надобно, старче? Конечно — никакая она не «старче», вполне себе элегантная сорокалетняя женщина, но кто позволил ей меня тут перед всеми выставлять? Я что — хулиган с последней парты или маленький мальчик? Кипя праведным гневом, с раскрасневшейся физиономией я поднялся со своего места:

— Рассказать? Однако, зачем рассказывать? Хотите — покажу? — аудитория зашушукалась, отвлекаясь от своих телефонов, соседок-подружек и морского боя.

Лектор смешалась, но махнула рукой, предлагая мне выйти к доске. Я шагал меж рядами парт, ловя на себе взгляды коллег. Что они там обо мне думали? Кем я им казался? Дремучим полешуком черт знает откуда? Импозантным молодым человеком? Рыжим-рыжим конопатым? Идиотом, который зачем-то прерывает привычный ход занятий, куда-то лезет?

Оказавшись на привычном для любого учителя месте — под прицелом десятков глаз, я за секунду обвел глазами аудиторию и ухмыльнулся:

— Так уж случилось, что у меня в прошлом году образовался большой перерыв в преподавании, и я вернулся в школу только в сентябре. Пришлось знакомиться с новыми ребятами, разбираться, что они из себя представляют… Предлагаю вашему вниманию игру «Дирижабль» — отличный способ изучить детей, с которыми предстоит работать и превратить урок в балаган!

Схватил мел и принялся быстро-быстро писать на доске: «ОГНЕТУШИТЕЛЬ, РУЖЬЕ, РАДИОПРИЕМНИК, МЕШОК С СУХАРЯМИ, ВЕРЕВКА, НОЖ, СПИЧКИ…»

* * *

— Как вам не стыдно! — сказала мне высоченная моложавая блондинка в розовом брючном костюме. — Это недостойно учителя — употреблять такие слова в речи!

Занимались и столовались мы в здании Минского педколлежа. Кормили тут, кстати, довольно прилично, но столов выделили ограниченное количество — ровно по количеству курсистов. Поэтому мне волей-неволей пришлось к кому-то подсаживаться, и на сей раз это оказалась целая компания дамочек постбальзаковского возраста из Гомельской губернии, из самых разных городов. И эта землячка — в розовом костюмчике, интеллигентно сёрбая щавлевым борщом, вдруг решила мне предъявить претензию по поводу культуры речи.

Если честно — я заметно напрягся. Иногда у меня проскакивали экспрессивные выражения, не без того. Но в матерщину я, кажется, не скатывался, особенно — публично. И что это я тут такое допустил, что мне прямо должно было быть стыдно?

— При коллегах, как вы могли? — она покончила с щавлевым борщом и взялась за печеночную котлету. Кусок щавля при этом прилип к ее переднему зубу, как раз рядом со следом от губной помады. — Вы сказали… Фигня!

— А! — у меня от сердца отлегло. — Так это ж фигня!

Она даже отодвинулась от меня, царапая ножками табуретки паркетный пол. А потом возмущенным взглядом окинула пытающихся пообедать коллег, как будто ища у них поддержки:

— Учитель не должен употреблять в речи жаргонизмы и сленг! — отчеканила она. — Это недопустимо!

Коллеги, по всей видимости, хотели уже доесть и сбежать поскорее от этой вздорной женщины.

— ДАВАЙ УДАРИМ ЕЕ ГОЛОВОЙ О СТОЛ? — предложил дракон.

— Вас как зовут? — спросил я. — Меня — Георгий Серафимович Пепеляев.

— Элла Марковна, — строго посмоотрела на меня Элла Марковна.

— Элла Марковна, я думаю, что говорить «фигня» — в редких случаях допустимо. И курить «Капитан Блэк» за углом — тоже иногда допустимо.