издал мелодичный звон, и новая порция шампанского была девушкой моментально приговорена.

— Да ты пьющая! — притворно удивился я.

— Но-но! — погрозила Вишневецкая мне пальцем. — Не переводи стрелки. Итак — первая причина твоей негодяйскости — это причиндалы мужика…

— Причиндалы его, а негодяй — я! — мне даже не пришлось изображать возмущение. — Это несправедливо!

— Пепеляев! Не спорь! Потому что есть второй и третий пункты!

— Слушаю внимательно, — ухмыльнулся я, цепляя бутерброд с осетриной.

— Тебя украл Сапега, ты спалил его замок, а потом — еще замки Ольшанских, Олельковичей и Пацов! — бровки девушки были нахмурены. — Что это за дела? Что это за поведение такое, чес-слово? Это попросту неуважение и настоящее предательство с твоей стороны…

— Яся, но… — честно говоря, я ожидал что кто-кто, но Вишневецкая меня поймет, и такой ее пассаж стал для меня полнейшей неожиданностью.

— … жечь замки без меня! — торжествующе закончила она. — Как ты посмел, Пепеляев? Ты почему не взял меня с собой? Мы бы на пару сожгли их, а потом устроили бы наводнение и снова сожгли! Представь, какой дурдом бы начался?

— Яа-а-ася! — я заулыбался. — Один-ноль в твою пользу! Я поверил, честно поверил!

— Иди, поцелую, а потом продолжу ругать! — глазки ее снова блестели.

Честное слово, я сам себе завидовал. За каким бесом я ей сдался-то, такой прекрасной и замечательной? Конечно, мы поцеловались, дурак я, что ли, отказываться?

— Итак, ругаю! — заявила она. — У тебя — крылья, и ты меня не катаешь! Негодяй, мерзавец!

— А… — я открыл рот да так и замер.

— УА-ХА-ХА! — заржал дракон. — ДЕВЧОНКИ ЛЮБЯТ КРЫЛАТЫХ! А? А ТЫ ВСЕ СТЕСНЯЕШЬСЯ! ПОВЕРЬ МНЕ, ЕСЛИ ТЫ ОБРАТИШЬСЯ В ИСТИННУЮ ИПОСТАСЬ, И ОНА СЯДЕТ ТЕБЕ НА СПИНУ, ОБХВАТИТ ШЕЮ НОЖКАМИ, ВОЗЬМЕТСЯ ЗА ГРЕБЕНЬ — И ВЫ ВЗМОЕТЕ В НЕБО… НИКАКИЕ ПРИНЦЫ ЕЙ К БЕСАМ НЕ БУДУТ НУЖНЫ! ПРИНЦЕССЫ И КНЯЖНЫ ОБОЖАЮТ ДРАКОНОВ! А ВИШНЕВЕЦКАЯ ОБОЖАЕТ СКОРОСТЬ И ДРАЙВ, ВОТ И ПРЕДСТАВЬ — ОНА БУДЕТ ОТ ТЕБЯ ПРОСТО БЕЗ УМА!

— Ты думал, я не узнаю? Да я сразу поняла, что это ты, когда поползли слухи про демона в мехах, пышущего огнем! А когда эту твою шубу увидала — подозрения подтвердились! Кто-то летает по всему Великому Княжеству и крушит все кругом без меня! Всё, так и знай — после балета мы летаем над Минском! Ага?

— Ага! — закивал я и влил в себя фужер шампанского, хотя, наверное, лучше подошла бы водка. — Но это не шуба. Это доха.

* * *

Мы летали над ночным заснеженным Минском в морозном звездном небе, любовались на гигантский кристалл Великокняжеской Библиотеки, фаянсовый собор Всех Святых, незамерзающий каскад озер на Свислочи, небоскребы опричной части города, старинные дворцы и особняки юридики Гуттен-Чапских, желтые окна панельных многоэтажек и цветную иллюминацию земщины.

Девушку я держал на руках, она обхватила мою шею, прижалась ко мне, сердце у нее стучало часто-часто, дыхание было прерывистым.

— Это просто невероятно, — сказала Вишневецкая. — Это какой-то ужас. Ужас как классно!

Крылья в два мощных взмаха подняли нас еще выше — под нами пролетели бдительные беспилотники.

— И что — тебе не страшно? — на самом деле я имел в виду свой жуткий облик.

Если честно — я был похож на тварь прямо из пекла. Чешуя покрывала лицо, тело, руки и ноги, мышцы увеличились, как у адского Халка, ногти превратились в когти, глаза горели адским пламенем… Так выглядела стадия имаго самого распоследнего уровня — условно-антропоморфный облик на максималках. Следующая ступень перерождения — натуральный дракон! От меня-человека остались только черты лица, рыжие борода и шевелюра и общая конфигурация частей тела. Мне в зеркало на себя смотреть страшновато было, а она вот — обнимается!

— Большой, сильный, теплый, летающий… — промурлыкала Яся, почувствовав суть моего вопроса. — Мой! Я же знаю, какой ты внутри! А то, что ты и такой, и сякой, и разный — это, наоборот, хорошо! Ты же не боишься, что я — магичка? Вот! И не дури голову! А ты можешь быстро-быстро? Какая максимальная скорость?

— Э-э-э… Ну, от Браслава до Лиды я часов за пять долетел, это значит семьдесят-восемьдесят километров в час могу точно, — задумался я.

— Давай, давай! Погнали! — она прижалась крепче.

— Погнали! — ухмыльнулся я и сложил крылья, обнимая ими Вишневецкую, и мы сорвались в крутое пике, несясь к тверди земной с безумной скоростью.

— Уи-и-и-и!!! — запищала Яся, когда у самой поверхности речной воды падение завершилось распахнутыми крыльями, ударом морозного воздуха и холодными брызгами.

Мы неслись над лентой Свислочи, пугая редких одиноких прохожих, ныряя под арки мостов, петляя меж фонарями набережной, стряхивая иней с деревьев и отражаясь в водной глади. И были самыми счастливыми в мире!

Глава 8

Экстракция

Нам вручили сертификаты о прохождении курсов «Интерактивные методы обучения в современной средней школе», отдали командировочные листы с печатями, попросили заполнить анкеты в стиле " Что было полезным, было бесполезным, было вредным на курсах" — и отпустили по домам. Думаю, анкеты эти отправились в коробку для макулатуры чрезвычайно быстро.

Интерактивные методы обучения — вот что мы тут изучали, оказывается! А я-то голову ломал, как им удастся формально объединить под одной обложкой уретру, игровые элементы на уроке, опыт работы учителя истории в кадетском училище, вопросы адаптации детей с синдромом дефицита внимания и пару лекций по изменениям в земском кодексе об образовании… Нет, положа руку на сердце, кое-что полезное я с этих курсов увозил. И нет, это не только доха!

Как всегда, основная часть обмена опытом и повышения своего педагогического уровня происходила, скажем так, в кулуарах — за обедом в столовой (не все же время я сидел с той теткой, которая бледнела от слова «фигня»), на перерывах, по пути в учебные заведения, где нам демонстрировали открытые уроки. Педагоги разговаривали, общались, накидывали какие-то кусочки из своего личного рабочего опыта, рассказывали о проблемах с родителями, учениками и начальством и предлагали свои варианты решения этих проблем. И это казалось куда как полезнее лекций про уретру и СДВГ — новом фетише чиновников от образования.

Иногда мне думалось, что стоило просто собирать преподов в комнате с кофейным автоматом и закусками и запирать их там на пару часов. Ведь настоящие училки обоих полов, те, что не уволились в первые два-три года — свернутые наглухо. Мы кроме школы мало о чем можем разговаривать. Вот это был бы действительно полезный семинар, однако!

Так или иначе — я шел на вокзал пешком