не испытывал к ней никаких чувств, как и к своей жене. Просто знал, что не способен любить ни одну женщину. И не было в этом его вины. Таким родился.

И как так случилось, что он проиграл? Где просчитался?

Человек не понимал.

Он стонал и пытался отогнать картинки. Они измучили его. И тут он услышал стук, плач, крики. А потом к нему ворвалась женщина. Он не мог разглядеть ее лицо. Его глаза отекли и слиплись от крови. Он не мог произнести ни слова, только отдельные звуки.

Он чувствовал, что она осматривает его, а потом ощутил, как что-то холодное, мокрое касается его губ. Он распробовал капли воды у себя во рту и понял: она пытается его спасти. Он знал, как врач знал: ничего у нее не получится. Он уже не жилец. Вот ведь насмешка судьбы.

Он лежал в углу на бетонном полу, и она сидела рядом с ним и плакала. Оплакивала его, еще живого. Но доживающего последние минуты. Она, женщина.

Он подумал о той, которую убил. Последней. Он позвонил ей по телефону и измененным голосом прокричал, что умирает. Надеялся, что Вика придет спасть соседку. И она пришла.

Женщины – очень глупые создания. Им всегда хочется кого-то спасать. В этом, наверняка они чувствуют свою власть.

Ему понадобился всего один удар. Она не ожидала его. Когда увидела старуху, лежащую на полу, кинулась к ней. И это было ошибкой. Вика рухнула моментально. Он подхватил ее и вынес в подъезд. Рисковал, впрочем, не больше, чем всю свою жизнь. Он знал, что девушка мертва. Но решил завершить картину еще ударом ножа. Потом снял с себя дождевик дочери и перчатки, позаимствованные из ее салона, скрутил в комок и бросил все в мусоропровод, добавив несколько волос Юли к общей картине. Он готовился и знал, что у него все должно получиться.

Затем вернулся в квартиру к женщине и тщательно там прибрался. И только под самое утро, когда весь город спал, он покинул чужую квартиру и отправился домой, а потом и на работу.

Он не жалел о сделанном. Не жалел дочь. Не жалел женщину, которая его спасла и вывезла из родного города. Какое они могут иметь значение? Одна – выжившая из ума бабка, вторая – глупая маникюрша. Что они могли сделать для мира? Ничего. А он мог. У него была такая возможность. Он мог вывести медицину на другой уровень, мог влиять на принятие решений и помогать людям в городе, который стал ему родным.

Если бы у него все получилось. Если бы все пошло так, как должно было пойти.

И почему жизнь так несправедлива?

Конец сентября

Мы с Денисом смотрели на небо. Сквозь черную небесную гладь прорывались яркие всполохи зеленого и фиолетового цвета. Они трещали и перемещались в пространстве.

– Красиво, – сказала я.

– Никогда не видел Северное Сияние. Только на картинках.

Вот уже два дня, как мы приехали на Север, в Териберку. Лето вышло суетным, нас постоянно таскали по допросам, а потом по судам. Лилия продолжала защищать интересы Юлии. И если бы не показания Дениса, ей бы точно удалось выйти полностью сухой из воды. Он отказался лжесвидетельствовать. А я в допросах ссылалась на свою потерю памяти, сотрясение мозга и отравление. И хранила молчание до конца.

Лилия была хорошим адвокатом, поэтому Юлю осудили условно и выпустили в зале суда.

Петр Рябинин получил восемь лет за убийство Мельникова и покушение на наше убийство и отбывает наказание в колонии общего режима. Сделка со следствием дала ему хорошую скидку в сроке и условиях отсидки.

Про то, что Мельников жил под чужой фамилией, был последователем маньяка и хладнокровным убийцей, на счету которого смерть Вики (а по нашим суждениям еще как минимум трех женщин: Брагиной, собственной матери и паспортистки) никто и никогда не узнает, потому что дело это решили замять и скрыть от общественности. Наш город очень любил отца Юли, ведь он был отличным хозяйственником и помог сотням людей. А еще он был начинающим политиком и ему жали руку на самых верхах.

Дима Конев, он же Егор Петров, так и не попал под следствие, потому что до сих пор находится в больнице, в вегетативном состоянии. Юля сильно его приложила чугунной сковородкой. И врачи не дают никаких утешающих прогнозов. Мать Юли продолжает его навещать и верить в лучшее.

Юля готовится вступать в права наследования состоянием отца. Первым делом она съехала от матери в его квартиру, так как была там прописана все это время. Через пару месяцев Юля станет невестой с приданым.

Она пришла ко мне в гости однажды. Но разговаривали мы на пороге квартиры. Я больше не собиралась пускать ее в свой дом и в свою жизнь. Я считала, что долги выплачены с лихвой, а дальше – у каждой из нас своя жизнь.

От Миши тоже были новости. Как-то по телевизору передали, что его организация замешана в мутной истории. То ли убили кого-то одного, то ли сразу нескольких. В деле был замешан известный в нашем регионе бизнесмен, Владислав Крутов2 и его жена. Когда Лилия рассказала мне об этом, я не захотела вникать. Хватит с меня расследований. Мне нужен отдых. А вот Лилия раздумывала выступить ли ей адвокатом или нет. Она любила такие дела, в которых дурно пахло большой политикой и влиянием. А еще попыткой укрыть какие-нибудь важные факты.

Фотографии моего одногруппника Ильи я не стала нигде размещать. Не хотела пачкаться. Но и оставлять зло безнаказанным не стала. Я отправила Илье анонимное письмо с копиями снимков и написала, что, если его имя всплывет хоть в одном деле, связанным с недостойным поведением по отношению к женщине, снимки станут достоянием общественности. Надеюсь, он больше не причинит зла ни одной девчонке. А сам пусть развлекается как хочет. Это его право.

Кость на ноге срослась за три месяца, все это время я гоняла на костылях, а Денис за мной приглядывал. Хотя кто за кем – еще вопрос. Денис проходил восстановление и реабилитацию после очередного приступа рассеянного склероза. Ему подбирали новую терапию, чтобы опять выйти на устойчивую ремиссию. Конечно, наше расследование не прошло бесследно для его здоровья. И мне было грустно: я излечилась от своих страхов, а вот он от своей болезни убежать не смог. Она догнала его в самый неожиданный момент.

Но было в этом и кое-что хорошее. Мне