выверенного часового механизма, оно стремительно ускорялось, дыхание становилось быстрее, глубже, ладони все более жадно, все более настойчиво гладили спину и плечи. Опустив веки, Ива плыла, таяла в ощущениях, краем сознания прикидывая, как бы потактичнее указать Торвальду путь до кровати. Так, чтобы не ранить его патриархально-маскулинное эго. Она уже почти было решилась, отстранилась, набрала в грудь воздуха – и гребаный Торвальд выключился. Моргнул, словно пробуждаясь ото сна, облизал губы и аккуратным, почти стерильным жестом убрал с Ивы руки.

– Я… Ив… – дыхание все еще оставалось рваным, но быстро успокаивалось, возбуждение выдавал только черный зрачок, сожравший светло-голубую, хрустальной чистоты радужку. Ну и кое-что еще, упиравшееся сейчас Иве в живот, но Торвальд очень старался отодвинуться, разрывая это прикосновение. – Мне, пожалуй, пора, – сформулировал наконец Торвальд. – Ночь уже. Не стоит мужчине оставаться в доме у женщины так поздно.

Ну охренеть своевременное замечание. Это вообще что, мать твою?! Это почему?! Это зачем?!

Секунду Ива всерьез прикидывала, а не вцепиться ли в Торвальда мертвой хваткой, в пыль испепелив эти кретинские холщовые штаны. И хрен он куда без штанов уйдет, голубчик.

Но здравый смысл победил, и она дисциплинированно слезла с колен.

– Да, конечно. Уже поздно. Иди.

Это что, мать твою, было?!

Захлопнув за Торвальдом дверь, Ива выматерилась сквозь зубы, плеснула в лицо холодной водой и достала из ящика блокнот. Ничто не успокаивает лучше, чем методичный, последовательный анализ данных.

Открыв чистую страницу, Ива написала на первой строчке цифру один и задумалась. С чего началась вся эта детективная история? Фактов накопилось слишком много, они перемешались и слиплись, образовав причудливые конгломераты из реальности, обоснованных предположений и домыслов.

Итак. Первое – тело Хагни найдено далеко в лесу, присыпанное листьями. Обнаружили его братья Йоарсоны.

Глава 34. О внезапном прозрении

Ива обиделась. Определенно обиделась и даже, наверное, разозлилась. Торвальд признавал за ней такое право. Да что там признавал! Горячо поддерживал. Если бы какая-то девка так распалила самого Торвальда, а потом крутнула хвостом и отказала – он был бы в ярости. Но… Он не смог. Просто не смог.

Сжечь корабли Уддгера сможет. Это будет тяжело, горько – но Торвальд справится. В конце концов, Уддгер воин и ярл, он должен быть готов к нападению! А если он не готов… что ж. Это его вина. Но Ива девушка! Молодая и неопытная, она доверяет Торвальду, полагается на его силу и мудрость. Что будет, когда Торвальд соблазнит Иву, узнает все секреты – а потом оставит? Каково ей будет? И каково будет самому Торвальду? Как может достойный мужчина знать, что способен на такую низость, но продолжать жить дальше – словно ни в чем не бывало?

Крутнувшись в кровати, Торвальд перевернулся со спины на живот. В доме было темно и тихо, только потрескивали бревна в очаге и возились под крышей сонные воробьи. На полу похрапывал Дарри, подложив под щеку набитую сеном подушку, в углу, раскинувшись на лавке, спал Отольв.

А Ива сейчас одна. В безмолвном, пустом доме. Как человек может жить один? Каково это – лежать в полной темноте, в тишине и понимать: случись что, помощи не будет. Никто не придет на крик, никто не успокоит после кошмара.

Люди не должны жить в одиночестве. Это неправильно. Совсем неправильно.

Брыкнув ногой сбившееся покрывало, Торвальд снова перевернулся на спину. Мысли о Иве, такой одинокой в своей широкой кровати, такой беззащитной, такой… обнаженной отозвались тяжестью внизу живота, и одеяло встопорщилось, поднялось гребаным курганом, в который закопали не меньше чем драккар.

Может, нужно было остаться? Лечь рядом с Ивой, обнять ее, закрыть от темноты и тишины… Торвальд ведь почти не обманывает. Он действительно хочет Иву, действительно заботится о ней, а если заботится – значит, это уже не обман. И кто знает, что будет дальше. Может, Торвальд погибнет на поле брани – да вот хотя бы в схватке с воинами Харстронда. И не будет никакого предательства, Ива никогда не узнает правды.

Оглянувшись на спящих слуг, Торвальд украдкой сунул руку под одеяло и сжал корень всех бед.

Ну вот какого Хелля все так сложно?

Бесшумно спустив ноги с кровати, Торвальд нашарил на полу ботинки, натянул их и прокрался к выходу. Дом сонно дышал, скрипел и кряхтел. Шуршали под полом сбежавшие из полей в тепло мыши, тонко чирикала сквозь дрему какая-то пичуга. Свернув на кухню, Торвальд обнаружил служанку. Обвязав волосы бледно-голубым полинявшим платком, она месила на столе пухлый ком теста, вздымая белые облака муки. Шагнув вперед, Торвальд обнял ее и прижал к себе. Служанка, не оборачиваясь, хихикнула и с готовностью крутнула задницей. А чего не крутнуть? Если хозяин отважен, красив, щедр на подарки и горяч в любви. Обхватив девушку за тяжелую, налитую грудь, Торвальд потеснил ее к дверцам каморки и толкнул в прохладную темноту.

Как там сказал Ливстейн? Ведьма, не ведьма… Плевать. Главное, чтобы не поперек.

И никаких обид в будущем. Никаких сложностей, никаких обязательств. Просто два тела, слившиеся воедино. А потом – отрез шерсти в подарок.

– Туви! Туви, вставай!

Да что ж такое-то! Почему всегда Туви?!

Хлопнув на голову подушку, Торвальд накрылся поверху одеялом и крепко зажмурился.

– Сынок, просыпайся! К тебе пришли!

– Ну мам! – обреченно простонал из-под подушки Торвальд, но сон уже уходил, растворялся в привычном утреннем гаме, оставляя после себя бледный привкус разочарования.

– Туви, вставай, – Финна требовательно потянула одеяло, и Торвальд, подчиняясь неизбежному, спихнул с головы подушку.

– Кого там принесло?

– Тебя хочет видеть Вальдис, жена Энунда.

Вальдис? Жена Энунда? Торвальд порылся в памяти, вытаскивая образ – долговязая, плечистая женщина с тяжелым лошадиным лицом и редкими зачесанными на пробор волосами.

– Какого Хелля ей надо?

– Не ругайся. Вот таз с водой, умывайся, причесывайся. Можешь не торопиться – я предложила Вальдис медовых лепешек и чаю.

– Спасибо, мам, – Торвальд сел в кровати, поднял руку и понюхал себя под мышкой. Поморщившись, он стянул вчерашнюю рубаху и отбросил в сторону. – Дарри! Принеси мне переодеться! Так чего хочет эта Вальдис?

– Ты же просил сообщать, если кто-то из жителей не вернется из леса?

– Просил… – Торвальд принял у Дарри чистую белую рубаху. – И что?

– Ты что, не проснулся еще? – выгнула ровную, словно углем очерченную бровь Финна. – Энунд вчера ушел в лес и не вернулся. Вальдис пришла тебе об этом рассказать.

– Энун? Пропал? Твою мать! – яростно тряхнув рубашкой, Торвальд потянул ворот на голову, рукава – на руки, немедленно запутался и