Царевна больше не опускает плечи и хорошо держится на ногах, обращая внимание на неровности, кочки и ямы на своём пути. В ней видны сила и хвалёный баланс – и, если Солнце заставит карабкаться по скалам, уцепиться руками она вряд ли сможет, а вот удержаться на ногах, не позволив слабостям перевесить, – запросто. Я пристально наблюдаю за её перебежкой по ступеням, которая для нас, зрителей, кажется небрежной попыткой побыстрее настигнуть цель. Вместо ступеней Ксанфа балансирует на выбеленных камнях, по которым прыгает вниз раз за разом – и делает она это ловко, хоть путь перед ней на самом деле очень узкий. Она не так резва, как Шамсия, однако, кажется, её чувство равновесия будет сложно сбить даже стрелой, пущенной точно в цель.

– Она будто бы повозку тащила всю дорогу на себе, а не наоборот, – голос Шамсии звучит тревожно. Она, в отличие от меня, обращает внимание на порванный низ хитона, исцарапанные ноги, пыльные ступни. Видимо, Ксанфа и правда шла до нас пешком. И поэтому задержалась? Или случилось что похуже? И где Атхенайя, которая обещала мне, что даже если мы пойдём вперёд – они нагонят нас? Если она осталась в Горгиппии, я должен буду вернуться.

– Шама, доумничаешься до внеочередной тренировки. Вперёд, давай! Для тебя некоторое… преимущество.

– Какая тренировка? – она фыркает, пока в полуприседе разминает ногу, растягивается, показывая мне скорее своё волнение, а не навык. – Ты мне не учитель.

– Да что ты знаешь об учении! – протестую я тут же, прерывая её. – Тебе в Институте не дали даже возможности учиться по-настоящему.

– Пусть ты стал моим Путеводным ненадолго, но после выбора Богов – мы соперники, – обиженно отвечает Шамсия, ненадолго опустив голову. Её косы зазвенели бронзой. Я вдруг вспоминаю – скифы учатся всему в полях, на ходу, им не нужны лекции и дощечки для записи. Находясь всегда неподалёку, я так или иначе влиял на неё и подавал пример. Значит, не так уж категоричен её отказ быть моей ученицей.

– Ты можешь положиться на меня, Шамсия…

Она убегает прежде, чем я мог бы сообразить достойную речь и продолжить. Она права, теперь мы тройка атлетов, и совершенно неясно, что нас ждёт после входа во Врата. И всё же бросить их я не могу, нужно следовать дальше.

Я оглядываюсь на Лазаря, он вздыхает.

– Почему я таскаю тебя на себе постоянно?

– Потому что тебе меня жалко?

Его палец упирается мне в лоб. Стрела, пущенная точно в цель.

КСАНФА

Солнечные врата

Добраться сюда оказалось мучением, очередным вызовом, испытанием на прочность – всем вместе. Мы сильно задержались, и я не ожидаю никакого приёма, еды и сна, лишь хочу увидеть Отца и Путеводного. Или уже не Путеводного вовсе, а соперника-чемпиона, который благодаря своему опыту расправится со мной даже без ноги. Уже перед самым поворотом я понимаю, что не хочу приближаться к Вратам, за которыми меня ждёт истинный Отец. Бог затребовал, чтобы мы все трое явились к нему на поклон, но как мне встретиться с ним после Его явления и жесточайшего выбора на глазах у стадионной толпы? Где найти сил? Я ныряю на лестницу и заставляю себя идти вперёд с гордо поднятой головой.

Первым вижу Ираида, а вместе с ним Шамсию – и не могу отвести от неё глаз. Стараюсь улыбнуться, но тут же путаюсь в ногах (не из-за волнения и смущения, лишь от усталости), а потому делаю остановку, сажусь на ступеньку, свешиваю ноги. И дышу. Воздух с трудом даётся лёгким – он одновременно липкий, тяжёлый и колкий. Я стараюсь не вспоминать о том, как мы стали избранницами, но Шамсия занимает все мои мысли, и её лицо, кажется, отпечаталось на внутренней части моих закрытых век – мерцает и пульсирует в такт ударам сердца.

Собравшаяся для встречи опаздывающей избранницы толпа не нравится мне. Теперь я узнала их истинную суть, поняла, когда меня дёрнули за волосы на стадионе Горгиппии, показав свои искажённые страстной яростью и покорностью лица. Я и правда возненавидела народ, которым ещё недавно хотела править, который хотела вдохновлять и ради которого намеревалась побеждать. Я хотела поговорить об этом именно с Шамсиёй. Она бы поняла меня. Или нет? Почему она улыбается, а я не могу?

Мы встречаемся на полпути, Ираид и Шамсия идут мне навстречу. Подход к Солнечным вратам вымощен мелким камнем, залитым связующим застывшим раствором. Ступать по нему приятно, ногам становится легко. Я рада воссоединению с друзьями-соперниками. Это первая встреча после того, как нас выволокли со стадиона и передали в добрые руки, что наложили на наши сбитые колени обеззараживающие мази и развели всех троих под разные арки.

– Ксанфа! – радостно приветствует меня Шама. Протягивает руку, я её радостно принимаю, покачивая наши сцепленные ладони. – Наконец вы прибыли. Атхенайя с тобой?

– Отдыхает недалеко отсюда. Она совсем… не спала ради нашего пути, – говорю я вместо других, более нужных сейчас слов.

– Ты в хорошей форме, – зачем-то хвалит меня Ираид, и я насмешливо кривлюсь. – Ой, ну началось…

Они выглядят ужасно, но я вряд ли лучше – давно не видела себя в отражении начищенного серебра. Мы измучены и выглядим негоже для избранников великих Богов, на которых даже не взглянешь без боли.

– Я должна остановиться вот тут, – нехотя указываю на величественный дворец, до последнего украшения выбитый из камня, вход в него – пещера, и в пещеру эту преграждают путь Великие врата. Говорят, Солнце спускается сюда каждый свой исход, но мне кажется, на самом деле он здесь впервые – по крайней мере с тех пор, как рыжеволосый кузнец, бывший чемпионом, умер в своей постели.

– А мы живём в семье Лазаря, – делится Шамсия, переминаясь с ноги на ногу. Я замечаю, что на её ступне больше нет повязки, – славно, значит, она в полной готовности обойти меня в любом виде атлетики. – Но они боятся Богов. Это странно. И немного заразно. Вынуждает бояться тоже…

– Ксанфа, – Ираид касается моего плеча. – Грядут странные и страшные времена, Шама здесь права. Скорее всего, нас будут пытаться настроить друг против друга, нарочно или нет. Но помни одно: это всего лишь состязание. Я твой Путеводный и не сделаю тебе ничего плохого.

Должно быть, он хочет получить от меня встречное обещание, но я не знаю, смогу ли дать его. Мои ставки выше, чем их. Весь этот божественный спор – всего лишь прикрытие для того, чтобы Солнцу было веселее наблюдать за нашим соревнованием. Он дал мне сильных соперников, которые мне небезразличны, а значит, Игры будут