гараж, где меня держал Санни после того, как погиб Джонни. Лежал я на прямоугольной груде то ли кирпичей, то ли бетонных блоков, на которую положили некогда белый, а сейчас просто грязный матрас.

Свет в помещение проникал через дверной проем без двери, за которым виднелся кусок такого же бетонного коридора. Света было так мало, что я даже не смог представить, какое сейчас время суток. В комнате было совсем тихо. Я осторожно пошевелил руками и ногами, и медленно сел. Вопреки моим опасениям, меня не затошнило, и голова не раскололась от боли. Удивительно: судя по тому, как я чувствовал себя, когда меня сюда вели, у меня серьезное сотрясение мозга. Сколько же я пролежал, что мне стало намного лучше? Из фильмов мы разумеется знаем, что человек с сотрясением мозга может драться и совершать умопомрачительные трюки, но из жизни я помнил, что в реальном мире даже после средней тяжести сотрясения мозга человек может только ровно лежать и особо не шевелиться.

Я ощупал свою голову и лицо рукой. Подсохшую корку крови на голове я нашел сразу. Крови было явно много, я не смог определить, насколько велика рана. Но зато определил, что мой глаз частично заплыл из-за синяка, и частично был залит той самой моей высохшей кровью. Я поковырял корку, налипшую на лицо, и смог открыть сразу заслезившийся глаз. Глаз мутновато, но видел, чем меня несказанно обрадовал.

Так, ищем дальше. Я расстегнул пару боковых застежек разгрузки, и сунул руку под жилет. Нащупав теплую рукоятку пистолета, я вытащил его на свет. Вроде все в порядке, щелкнул затвор, загоняя патрон в ствол. Вот теперь мне стало спокойнее. Я оглянулся, не придет ли кто на звук заряжающегося оружия, но ни с одной, ни с другой стороны сквозной комнаты никто не пришел. Посидев немного, я осторожно встал на ноги, и понял, что могу достаточно уверенно идти. Черт, что за день сейчас? Сколько я был в отключке? И где Лука и Лея? Может, они мне и вовсе померещились в бреду… Эмпирический способ нахождения ответов на эти вопросы мне показался самым надежным, и я решил осмотреть то здание, в котором я находился. Стараясь не шуметь, я пошел сперва в коридор налево, как бабочка, стремясь к свету.

Короткий коридор за проемом почти сразу выходил на улицу. Небо так и не избавилось от туч, но дождь пока не шел. Стояли сумерки, и я так и не смог определить — раннее ли сейчас утро, или же поздний вечер. Напротив меня, метрах в двадцати от выхода из здания, начинался густой кустарник, за которым не было видно ничего. Я высунул голову наружу, посмотрел направо и налево. Здание явно было недостроено, даже дверей нигде не было видно. Я так и не понял, что тут собирались построить, да и не важно это было. Я вернулся обратно, и пошел обследовать здание изнутри. Исследование оказалось коротким — за моей комнатой, которую я бы назвал прихожей, или предбанником, был длинный, метров на тридцать, коридор, с одной стороны которого были пустые однотипные помещения. Что-то вроде мотеля? Или общежития?

В последней комнате коридора я явно увидел следы пребывания человека — из бетонных блоков были сооружены две кровати, подобные тем, на которой лежал я, и застеленные каким-то тряпьем. Никаких вещей в комнате не было, и я вспомнил, что Лука и Лея почти всегда носят все свои вещи с собой, чтобы опасность не застала их врасплох. На мой взгляд — очень неудобно. Но они живы, и судя по всему как-то спасли меня, а значит, их образ жизни себя оправдал. Другие комнаты были пусты, и явно никак не использовались. Я вернулся в свой предбанник, и выглянул на всякий случай снова наружу, чуть не столкнувшись у самого выхода с Леей. От неожиданности я поднял пистолет, но, спохватившись, тут же его опустил.

— Привет. Извини, не хотел напугать. — я вспомнил, что она не говорит по английски. Но может хотя бы понимает? — Где Лука?

Она пристально посмотрела на пистолет, потом на меня. Наконец, качнула головой в сторону. Лука стоял метрах в двадцати от меня, у стены здания, удерживая меня на мушке моeго же пистолета.

— А воровать нехорошо! — покачал головой я. — Это мой пистолет. Убери его, я вам не враг.

— Это не воровство, мы тебя же охраняли. — несколько возмущенно возразил пацан, но пистолет опустил.

Его мама что-то сказала егу негромко, и прошла мимо меня в здание. Я сделал приглашающий жест рукой для Луки, и постарался улыбнуться. Не очень-то пока похоже на встречу старых друзей…

Как я и полагал, Лея и Лука располагались в дальней комнате. Я зашел вслед за ними, и решил не откладывать объяснения в долгий ящик:

— Слушайте, прежде всего я хочу вам сказать огромное спасибо, что меня нашли и притащили сюда. Grazie. Кстати, как вы вообще меня нашли?

Мама переглянулась с сыном, и демонстративно пожала плечами. Лука сказал:

— Выстрелы и взрывы. Было очень шумно. Мы подумали, что воюет либо армия, либо бандиты.

— Окей, я потом наверное пойму, как вы вообще тут оказались. Еще раз спасибо. Скажите, вы видели — кто-то еще выжил? Из моих ребят?

Лука опять посмотрел на Лею, и неуверенно сказал:

— Я не знаю. Мы и тебя случайно увидели, подумали, что ты умер. Забрали пистолет, и тогда увидели, что ты живой. Остальные… Несколько мы видели, они… они не выжили. Может, кто-то и выжил, я не знаю. Вы видели только нескольких.

Я не знаю, чего я ожидал. Новости, что все выжили? Что все вернулись на Базу? Наверное, нет. Но ожидать одно, а услышать — другое. Черная тоска накатила на меня. Наверное, впервые так сильно, после смертей Джонни и Ани… Воспоминания о жене и друге совсем скрутили душу. Двое моих собеседников не говорили ничего, выжидательно глядя на меня. Я спросил, чтобы что-то спросить:

— Вы сейчас где были?

* * *

Ходили на разведку. — слегка неохотно ответил Лука. — Искали еду. Но ничего особенного не нашли.

— Погоди… Сколько я был в отключке?

— Мы тебя сюда вчера вечером привезли.

— А сейчас?

— Что сейчас? — не понял Лука. — Ты часов двенадцать проспал.

— Двенадцать? Только двенадцать? У меня рана на голове не болит. Да и чувствую я себя лучше, намного лучше. Я думал, я сегодня