и пугает. Когда в твоей голове происходят такие вот изменения, поневоле задумаешься, а твоя ли это голова? Или ты уже не ты. Может, вот именно так вот и становятся мутантами? Нет, чушь какая-то. Ладно, философию оставим на то время, когда мне нечем будет заняться. Если такое время вообще наступит.

— В общем, я предлагаю поступить следующим образом. — вышел из задумчивости я. — Далеко отсюда до того места, где вы меня нашли?

— А что? — настороженно спросил мой юный собеседник.

— А то. Мне нужно вернуться, и проверить, не выжил ли кто-нибудь еще из наших.

— Никто не выжил. — мотнул головой Лука. — Туда нет смысла идти.

— Есть смысл. Это мои люди. Я должен все проверить.

— Ну и иди сам тогда.

— И пойду. А вы пойдете со мной. — уверенно сказал я.

— Да? Заставишь нас? — в голосе Луки прозвучал вызов. — Тебя кто-то главным назначил?

— Конечно назначил! — кивнул я. — Командир Центра Хенрик Грюнер назначил меня главой жандармерии.

— Тебяяяя? Врешь!

— Вот мой документ. Если ты не веришь ему, то как попадем в Центр, сам спроси у любого. — сильно приукрасил свою известность я, невозмутимо доставая свой пропуск из внутреннего кармана. — И если ты хочешь попасть в жандармерию, то знай, что решение принимаю я. А мои люди меня слушают.

Из Луки как будто выпустили воздух. Он сел обратно на свою импровизированную кровать и замолчал.

— Можно я хотя бы пистолет оставлю? — спросил он уже без вызова в голосе.

Прежде чем я успел ответить, разразилась речью Лея. Она много спрашивала, обращаясь ко мне, жестикулируя и глядя на меня очень сурово. Я выслушал ее, ничего не понял, и повернулся к Луке за переводом.

— Мама спрашивает, безопасно ли в Центре. — пробурчал пацан.

Мы с Леей не поверили ему оба. За ту минуту, которую тараторила Лея, она задала наверное раз в сто больше вопросов. Пришлось мне рассказывать про жизнь в Центре, делая паузы на перевод Луки для мамы. Я постарался быть кратким, но рассказ все равно затянулся минут на десять. Мне хотелось донести до этой семьи идеи и ценности Центра так, как вижу их я. И так, как они должны и будут работать. Рассказывая, я впервые задумался сам, насколько правдиво то, что я говорю. Или я уже идеализирую Центр, и выдаю желаемое за действительное. И невольно подумал о том, что пыльники, должно быть, точно так же рассказывают про свою базу, убеждая людей, что «у нас безопасно». Мне очень было интересно, насколько мои собеседники мне поверят.

— Нам все равно нужно возвращаться к замку. Я просто обязан проверить, поискать своих бойцов. — увидя взметнувшиеся вверх в несогласии со мной подбородки матери с сыном, я тут же добавил. — Мы в Центре своих никогда не бросаем в беде. И, к тому же, у нас там спрятана машина. Хорошая машина, боевая. Если она там, то поедем на ней. Если ее нет, то скорее всего мои бойцы живы, и уехали сами. До Центра далеко, если идти пешком и прятаться, то мы долго будем в пути. А с этими новыми волнами излучения вообще непонятно, что на следующий день случится. На ваших велосипедах мы все равно до Центра не доберемся.

— Мамин велосипед сломался, еле-еле тебя довезли. Ты очень тяжелый. — мрачно ответил Лука.

— Ну тогда тем более нам нужна машина. Не будем терять времени, надо выдвигаться.

Я вскочил, наверное все же немного резковато: в глазах потемнело, голова плавно пошла по кругу, и я уперся в стену рукой, чтобы не упасть. Мда, все же я пока не Россомаха из «людей Икс», травмы не так быстро заживают. Лука скептически на меня посмотрел.

— Идти несколько часов туда. Дойдешь?

— За меня не переживай. — бодро ответил я, совсем не чувствуя бодрости.

— Кстати, а чем вы вообще питаетесь? — я наконец обратил внимание на свой пустой желудок.

— Как когда…

Короче, оказалось, что они оба уже второй день толком ничего не ели. Пошли за припасами — нашли меня. Так себе припас, конечно… В общем, я этой семье обязан многим. И моя уверенность в том, что я просто обязан доставить их в Центр, и что в Центре им будет хорошо, только крепнет.

Глава 3

До замка мы добирались часа четыре, как минимум. По пути видели несколько зараженных, но благодаря Луке мы их замечали первее, чем они нас, и стрелять нам не пришлось, удалось обходить их стороной. У меня было ощущение, что мы передвигаемся мимо каких-то городков, другого объяснения нахождению зараженных в лесу я не находил. На наше счастье, мутанты нам не встретились, и вскоре мы вышли к замку, совсем недалеко от того самого крематория, около которого меня уже два раза пытались лишить жизни. Подойдя так близко, чтобы иметь возможность осмотреться, оставаясь при этом незамеченными, мы остановились на привал.

Я все прислушивался к себе, но красный сигнал молчал. Опасности пока нет. И я очень надеюсь, что этот удар по голове не сломал мою внутреннюю сирену. Прислушиваясь к себе и озираясь по сторонам, я вдруг осознал, что я ведь почти уверен, что кто-то из моего отряда выжил. Я не мог это никак объяснить, наверное мне просто так было спокойнее думать. Потому что при мысли о том, что я — командир — выжил, а мои бойцы мертвы, мне сразу становилось гадко. Ладно, добраться бы до машины… А потом до Центра. А потом… А что потом? Пока не знаю. Но полагаю, что в Центре я узнаю куда больше, чем тут, около этого чертового виноградника.

Первым вперед пошел Лука, крепко сжимая мой пистолет в руке. Правда, глядя на то, как парень держит оружие, меня терзали сомнения в том, что он в кого-то сможет попасть. Насколько я понял, до сих пор он из пистолета никогда не стрелял. Впрочем, если мы будем вести себя тихо, то стрелять и не придется. Залезая обратно в тот же виноградник, по которому я только вчера бежал, так мечтая отсюда выбраться, я испытал какое-то состояние дежа-вю. Вплоть до того, что мне до жути захотелось сказать «все, пошли отсюда, тут нет ничего и никого». Каким-то запредельным усилием воли я подавил это малодушие, честно признавшись