все вошли в коридор. Он почти сразу получил несколько пуль в грудь, и свалился мешком на камни пола. Причем попал в него Штефан, мой автомат повело выше. За ним выскочило сразу двое, мы открыли огонь короткими очередями, свалив этих вместе. Нам везло, что лестница была узкой, толпой по ней не пройдешь.

Когда мы со Штефаном втянулись в коридор, зараженные с лестницы шли непрерывным потоком друг за другом. Они спотыкались о тела уже застреленных, падали, но лезли вперед. Мы били по ним короткими очередями, давая друг другу короткие возможности перезаряжаться, и всё равно не успевали всех пристрелить. Когда длинным прыжком с лестницы поверх голов зараженных прыгнул мутант, врезавшись в противоположную стену, мы не сговариваясь бросились бегом по коридору. Я был уже на самом деле за гранью паники, и никак не мог понять, почему я еще не вою от страха. Как только мы развернулись и побежали, страх превратился в ужас, моментально нарисовав в голове картинку из детских ночных кошмаров, как монстры хватают меня за спину и рвут на части.

Коридор был не такой и длинный, мы влетели в оставленный открытым уже прошедшими к камерам остальными дверной проем, откуда пропустившие нас нас бойцы выпустили в коридор пару очередей просто так, для сброса нервов, и Марио захлопнул тяжелую дверь, повернув ключ в замке. Как по канонам жанра, дверь дрогнула от удара снаружи, но дрогнула так, несильно — она была явно покрепче зараженных.

— Тут долго оставаться нельзя, надо уходить! — крикнул я, выбрасывая пустую обойму из автомата, и вставляя новую чуть дрожащими руками.

— Кто поможет мне нести Луиса? — Марио стоял у двери и тяжело дышал.

— Никто. Он мертв уже. — мне показалось, что у меня стало грязно во рту от таких слов.

— Мы же не можем его тут бросить! Он жив!

— Он встанет через шесть часов. Встанет зараженным! Так встали все, кого отключила предыдущая волна. И Эдди тоже. Ты просто этого не знаешь.

— Ты этого тоже не можешь знать точно… — буквально прошипел Марио. Я видел по его глазам, что ему страшно до усрачки. И, наверное, ему было еще страшнее представить, как он оставляет тут Луиса умирать одного.

— Марио. Я знаю. Мне Грюнер сказал. Луис уже все. Даже если мы его дотащим, мы его не сможем вылечить… А нам нужно бежать. Не идти, а бежать.

— Это предательство. Я не предатель. — Марио едва сдерживал слезы.

— Я знаю. Ты не предатель. Это мой приказ. Не твое решение, слышишь? Я твой командир.

— Да пошел ты!..

— Командир, нам надо идти. — это облизнул губы Штефан. — Нам надо очень быстро идти.

— Мы уходим сейчас. Марио, это приказ, слышишь? — я понимал, что говорю не то, все не то, но я просто не мог ничего лучше придумать. — Нам нужно добраться до машин.

— Командир, может его нужно… Ну… Чтобы не мучался. — Штефан не смог сказать то, о чем я боялся думать.

— Нет, не надо. Я знаю, что он уже не с нами, но я просто не могу вот так…

В этот момент что-то сверху на миг загородило солнечный свет, проникающий вниз через зарешеченное окошко в потолке. Это оказалось сигналом — побежали все. Я кинул взгляд на Марио, поймал в ответ его взгляд, полный муки и злости, но увидел, как он бросился за всеми. Мне оставалось только не отставать.

Мы пулями пролетели коридор, свернули за угол, и притормозили у лестницы вверх.

— Штефан, осторожно глянь, что на первом этаже. Не высовывайся. Все за ним, но идем выше, на второй, Уходить будем через окно второго этажа.

Лучше спрыгнуть на несколько метров вниз, чем идти по этим кровавым коридорам, в которых уже хрен знает кто есть. Похоже, это мнение разделяли все. Штефан, поднимавшийся первым, выглянул в коридор первого этажа, и тут же замахал нам «идите дальше». Нам не надо было повторять, мы гуськом поднялись на еще один этаж, и вышли в коридор, где были так недавно.

Вон оно, окно, в конце пустого коридора. Достаточно большое, чтобы мы смогли бы по одному через него вылезти. Мы побежали туда, стараясь громко не топать, и все время оглядываясь на лестницу. Вспышка красного справа буквально уронила меня на пол, и вылетевший из комнаты, мимо которой я пробегал, монстр, по инерции перелетел через меня. Автомата я из рук не выпустил даже падая, теперь у меня оружие хрен отберешь — его держит моими руками мой страх. Мне осталось только перевернуться на спину, и дать очередь по напавшему. С двух метров я конечно попал, но ствол опять повело вверх, и мутант получил только пару пуль из многих. Тем не менее, его откинуло к стене, и его тут же добили очереди моих бойцов. Меня кто-то схватил за руку, дернул вверх, я как-то вскочил на ноги, и увидел, что Штефан уже разбивает окно прикладом, высаживая раму вместе с остатками стекла. Он же прыгнул первым, за ним сразу еще двое. Я обернулся на лестницу, и сразу выстрелил в выскочившего оттуда зараженного. В этот раз я не промазал. Тут же в коридоре показался еще один псих, тоже получивший две свои пули в грудь.

— Прыгай! Нас тут зажмут иначе! — срывая голос заорал я.

Марио глянул на меня, и прыгнул, ловко протиснувшись в оконный проем. На ту секунду, на которую я остался в коридоре один, страх попытался перенять контроль надо мной. Я выстрелил несколько раз вдоль коридора, в сторону лестницы, хотя никто больше в коридор не лез. Уронив автомат на грудь, я схватился обеими руками за сломанную раму, поставил ногу на подоконник, успел увидеть «черт, как тут высоко!», и прыгнул.

Во время короткого полета я вспомнил с детства забытое ощущение, когда земля несется на тебя, а уши вроде немного закладывает, и тут же грохнулся вниз, на ноги. Естественно, не удержался, и кувыркнулся в сторону, ударив плечо и заехав себе же своим же автоматом на ремне по лицу. Я вскочил, ощущая противную тошноту от такого приземления, провел рукой по лбу — рука оказалась в крови, вроде бы бровь разбил прикладом. Мы впятером рванули в кажущийся сейчас таким надежным другом виноградник, и не разбирая дороги побежали вниз по склону.

Уже где-то совсем близко около того самого крематория нас догнали.