– За господина Ришара! – вторим мы с Дэвидом, и не чокаясь выпиваем первую рюмку до дна.

– Мне всё-таки не верится, что его больше нет… – тихо произносит тетя. – Я не знаю, что теперь буду делать. Как будто ушел смысл жизни…

– Ну, тетя, только не говори, что смысл твоей жизни придавала уборка за кем-то…

– Уборка нет, а вот забота о ком-то – другое дело. Я правда любила заботиться о нём и об этом доме… запомни, деточка, не все рождаются, чтобы освещать небосвод. Некоторым предначертано зажигать свет в других, и я своей ролью довольна.

– Очень глубокая мысль, мадам Лонд! – поддерживает ее слова Дэвид. – Но Стейси у нас звезда, а звездам порой очень тяжело поверить, что не все хотят сиять так же ярко.

– Ох, перестаньте! – я легонько стучу Дэвида по плечу, а затем мы выпиваем еще по одной рюмке "за звезды".

– Ну дом то никуда не денется…а что насчет?.. Или пока не уместно говорить о завещании? – интересуюсь я. – Это так странно… Меня наняли, чтобы сделать опись всего того, чем владел господин Ришар прямо перед… перед тем, как он скончался. Неужели он знал?

– У него было больше секретов, чем ты думаешь, Стейси, поэтому вполне вероятно, – отвечает Дэвид. – Насчет завещания, кстати…адвокат позвонил час назад и перенес завтрашнюю встречу на пару дней. Он сказал, что в тот момент, когда будут зачитывать завещание, должны присутствовать все, кто в нем упомянут. Какой-то его знакомый не смог прилететь на похороны по личным обстоятельствам, и поэтому нам придётся ждать до пятницы. Стейси, ты останешься?

– А я есть в завещании? – удивляюсь я.

– Не думаю, иначе с тобой связался бы его адвокат, – немного смущенно отвечает Дэвид, а затем едва кивает в сторону Матильды, чтобы та не заметила. – Но может…

– Да, пожалуй я могу остаться до пятницы, если вы не против, тетя.

– Разумеется, милая, я буду только рада, – Матильда ласково похлопывает меня по руке. – Что ж, день был долгим, не стоит ли нам всем немного отдохнуть?

– У меня есть пару незавершенных дел в городе, – отвечает Дэвид, скорчив гримасу, – так что, пожалуй, вы правы. Хочется поскорее завершить этот сложный для всех день.

Мы провожаем Дэвида, а затем расходимся по своим комнатам. Я ложусь на кровать, готовясь к очередной бессонной ночи, но неожиданно решаю впустить в свой разум мысли о Дэниэле. Я представляю себе его живым. Я думаю о том, как мы с ним вместе готовим завтрак на кухне нашего деревенского домика. Как наш пес прыгает и лает, зазывая нас на прогулку к реке. Я представляю его улыбку, как я целую его шрам на губе, как провожу руками по его шелковым вьющимся волосам, и все эти мысли на удивление успокаивают меня, как бы укутывая в кокон тепла и мягкости. И убаюканная сладкими грезами, я впервые за долгое время крепко засыпаю.

***

Следующие дни проходят как в тумане, наполненные делами и заботами по дому. Как и обещала, я остаюсь с Матильдой и помогаю ей разбирать вещи господина Ришара. Что бы ни было сказано в завещании, мы решаем собрать его личные вещи и отдать часть из них на благотворительность. Лишь в пятницу утром я наконец-то решаюсь прогуляться по округе в последний раз и навестить могилу моего бывшего заказчика. Сразу после того, как будет зачитано завещание, я уеду отсюда навсегда. Оставив прошлое в прошлом.

Поднявшись на вершину холма я вздыхаю полной грудью. Воздух, ставший таким родным за последние месяцы, наполняет мои легкие – смесь морской соли, зрелых плодовых деревьев и… дома. Не зря моя мама так любила это место. Оно особенное, таинственное и в то же время, гостеприимное. Оно может отталкивать, но лишь тех, кто слишком слаб духом, чтобы наконец открыться самому себе.

Когда я дохожу до могилы господина Ришара, то замечаю рядом свежие цветы. Должно быть кто-то из почитателей его деятельности узнал о случившемся и навестил накануне. Очень мило, что несмотря на затворнический образ жизни, Клоду Ришару не удалось полностью отвратить от себя людей. Я сажусь на скамеечку рядом с могилой и решаю наконец высказать вслух то, о чем думала долгое время.

– Добрый день, господин Ришар! – начинаю я, и усмехаюсь тому, что говорю с пустотой. – Как не прискорбно это отмечать, но сейчас мне намного комфортнее изливать вам душу, поэтому не обессудьте, но… я хочу поблагодарить вас. Если бы не разговор с вами я бы никогда не решилась на эту авантюру с Дэниэлем. И пускай моя рана все еще свежа… – Слёзы подступают к глазам. – Я благодарна, что вы рассказали мне о матери, что убедили меня в важности времени, которое мы можем провести с теми, кого любим. Дэниэль и я… я безумно страдаю, что его больше нет, но я бы никогда не простила себя, если бы не призналась тогда в своих чувствах, если бы не провела с ним его последние дни и не узнала, что такое по-настоящему любить. Пусть сейчас мне больно, но я никогда, никогда в жизни не пожалею о том, что мы были вместе.

– Как и я, мисс Прайс, – раздается тихий глубокий голос у меня за спиной.

Я замираю. Замираю от неожиданности, от шока и от смятения. Будто тысячи маленьких иголок пронзают мое тело в этот момент. Не может быть, чтобы я слышала сейчас этот голос. Должно быть мне померещилось от нахлынувших чувств, и все же… Я резко вскакиваю со скамьи и оборачиваюсь. Мои ноги подкашиваются, а голова начинает кружиться, ведь зрение явно меня подводит. Передо мной не может быть он. Дэниэль Де Лабом не может стоять сейчас всего в паре метров, одетый в модные джинсы, дизайнерские кеды и белую футболку. Я начинаю падать, но крепкие руки хватают меня быстрее, чем тело касается земли.

– Стейси, посмотри на меня! – Я пытаюсь сфокусироваться, но слёзы застилают глаза, и картинка становится размытой. Но даже размытый человек передо мной совершенно точно является Дэниэлем.

Меня окутывает его знакомый родной аромат. Древесно-цитрусовые ноты. Мои руки обхватывают его талию. И я определенно слышу его голос.

– Но, как? – запинаясь спрашиваю я, когда пальцы Даниэля начинают вытирать влагу с моих щек. – Я… я не понимаю, как ты…

– Тссс… Пожалуйста, не плачь. Я здесь, я с тобой. Это действительно я.

Но я не могу не плакать. Я утыкаюсь в теплую широкую грудь и начинаю рыдать. Рыдать от шока, от счастья, от странной