Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Когда я захожу на кухню, папа отрывается от тарелки и как бы невзначай интересуется.
– Ну что, завтра первый рабочий день после командировки. Не волнуешься?
Я присаживаюсь за свое место, тщательно обдумывая ответ. Завтра я действительно отправлюсь в офис. Но не для того, чтобы снова приступить к работе. Я собираюсь уволиться из фирмы. Деньги, которые я получила за эти два месяца смогут обеспечить мне нормальное существование до тех пор, пока я не решу, чем хочу заниматься по жизни. Сейчас я не хочу ничего, но это другая проблема. Я буду двигаться шаг за шагом.
– Да, – после небольшой заминки отвечаю я. – Всегда немного волнительно возвращаться туда, где ты давно не был.
"Туда, куда ты возвращаться не хочешь", – возникают слова в моем сознании, но они так и остаются невысказанными.
– Папа отвезет тебя в офис, а по дороге на работу заедет к тебе на квартиру, завезет сумки. – Она берет меня за руку. – Ты уверена, что хочешь вернуться к себе? Прошла всего неделя. Ты можешь оставаться у нас сколько хочешь, ты же знаешь это, верно?
Всего неделя. Неделя бессонных ночей и бессмысленных дум. Неделя тихого плача в подушку и сожалений о прошлом.
– Да, мам, я уверена. Спасибо вам за всё, но со мной всё будет в порядке. Обещаю.
– Милая, – папа встревает в разговор. – Мы же видим, что не все в порядке. Просто мы хотим быть уверены, что ты это знаешь. Мы рядом. И всегда готовы поговорить о том, что случилось. О том парне, с которым ты встречалась…
– Пап! – укоризненно восклицаю я.
Мама лишь крепче сжимает мою руку.
– Цветочек, я же вижу, что ты расстроена так сильно не из-за пожара. Тут замешаны дела сердечные. Но почему ты даже не рассказала нам о нём?
– Это… слишком болезненно, я пока не готова, – удается мне выдавить скупой ответ.
– Ты его так сильно любила?
Мои челюсти сжимаются. Я не хочу отвечать на этот вопрос и всё же тихонько киваю головой.
– А он любил тебя? – вкрадчиво спрашивает мама.
– А как это можно понять? – с едва заметной усмешкой отвечаю я.
– Поверь мне, это можно понять. По мелочам. Таким как взгляды урывками, осторожные, порой незначимые прикосновения, на первый взгляд такие обыденные… но когда любишь, тебе хочется сохранять контакт с этим человеком, как можно больше. Это можно понять по поступкам, по ежедневной заботе, по вопросам, которые он задаёт, выдающим его беспокойство… – Она переводит ласковый взгляд на папу. – Или по большим вещам, таким, как жертвенность. Когда твое счастье ставят превыше своего собственного. Когда ты ни на долю секунды не сомневаешься, что этот человек готов отдать за тебя жизнь. Пусть ты никогда бы и не допустил подобного.
В комнате повисает молчание. А затем раздается мой голос, тихий, глухой, как будто бы принадлежащий не мне.
– Он… да, он любил. – Слеза скатывается по щеке и разбивается о край стола. – Даниэль любил меня.
***
Утром следующего дня я впервые за долгое время привожу себя в порядок. В моей новой реальности это означает, что я мою голову и надеваю что-то помимо тренировочных штанов и растянутых футболок. Вчерашний разговор о Дэниэле закончился так же быстро, как и начался. Я не могла говорить и нем, и родители быстро это смекнули. Поэтому они оставили меня в покое и вернулись к обсуждению деталей развода Марселье и Орели.
Когда мы с папой едем в офис, радио становится отличным способом скрасить неловкость молчания, повисшего между нами. Раньше такого не случалось. Я всегда активно участвовала в любых беседах родителей, поддерживала любую, даже самую банальную тему, активно спорила и выражала свои мысли. Но после случившегося между нами образовалась стена. Стена из недоговоренностей, тайн и боли, о которой они никогда не узнают. А оттого они не смогут помочь мне справиться со всем этим. Мне просто необходимо остаться наконец одной. Принять произошедшее и понять, как именно двигаться дальше. И самое главное куда.
Я думала, что потеря Дэниэля сломает меня. И в какой-то степени так оно и есть. Я лишилась важной части себя, но в то же время появилось нечто другое. Пожар, что я разожгла, будто бы очистил мой разум и многое прояснил. Взять хотя бы тот факт, что я решила закончить карьеру, так тщательно выстраиваемую годами.
Когда мы подъезжаем к трехэтажному кирпичному зданию, в котором расположен мой офис, отец заглушает музыку и берет меня за руку.
– Стейси, я вижу, что сейчас ты абсолютно потеряна. Потеряна почти так же, как двадцать лет назад, когда ты только стала членом нашей семьи… – Слова явно даются ему с трудом, но он продолжает. – Мы с мамой не хотим давить на тебя, ведь ты уже взрослый человек, и сама способна принимать решения. Просто не забывай, что именно помогло тебе вновь обрести себя в тот раз. Отказаться от всего, что ты любишь, от вещей, в которые веришь и от людей, которые тобой дорожат, – не лучший способ вновь обрести свой путь. Однако, я понимаю, что тебе нужно пространство. Пространство для размышлений и некоторых скитаний… просто знай, что там, на том конце пути тебя любят и ждут.
Мне еле удается сдержать слёзы от этих его слов. Ведь нет ничего лучше ощущения того, что где-то на свете есть место, в котором тебе всегда рады. Я обнимаю папу и какое-то время позволяю себе просто насладиться его теплыми объятиями. Когда мы прощаемся, я понимаю, что мне стало легче. Немного, но легче. И это придало мне смелости.
Когда я захожу в кабинет господина Жеванни, он встречает меня распростертыми объятьями.
– Девочка моя, как же я тебе рад! – Он слегка приобнимает меня за плечи, но спешно отстраняется. – Присаживайся. Вот. Скорее-скорее. Я хочу знать все. Клод Ришар! О-хо-хо! Поверить не могу, что ты справилась так блестяще. Клиент предоставил тебе просто замечательные рекомендации. Ни то, чтобы я сомневался в тебе, но сама знаешь, первое серьезное задание и ты справилась потрясающе… Я жажду подробности! Воды?.. Нет? Ох, я в полном восторге. Считай все наши договоренности в силе. Предоставлю
