– Господин Жеванни? – я стараюсь прервать поток его мысли, прежде чем он зайдет слишком далеко, но мне не удается.

– …моя помощница уже в курсе, документы готовы, а средства уже должны были быть перечислены тебе на счет. Но это конечно все формальности, ведь…

– Господин Жеванни! – громко повторяю я, и он наконец обращает на меня внимание.

– Ох, да, я снова заболтался, а нам бы приступить к делу…

– Господин Жеванни, я увольняюсь.

Шеф откидывается в кресле с выражением некоторого недоумения на лице.

– Как увольняешься? Мы же говорили о повышении.

– Да, но обстоятельства моей жизни немного изменились. Понимаю, что это очень неожиданно с учетом моих предыдущих планов, но…я больше не могу работать у вас. Или где-либо ещё. Поэтому я хотела бы попросить у вас пойти мне навстречу, и оформить все как можно быстрее. Знаю, это большая просьба, но я больше не смогу быть вам полезной. Мне очень жаль, ведь я так благодарна вам. За всё.

Господин Жеванни некоторое время молчит. На его обычно добродушном слегка полноватом лице залегли морщины. Он нервно постукивает пальцем по столу, обдумывая мои слова.

– Ты уверена в своем решении? – наконец спрашивает он.

– Как никогда раньше…

– Что ж, Стейси, мне жаль такое слышать от тебя. Ты была ценным сотрудником, и мне не хочется терять тебя, но и насильно я не могу тебе я удержать. – Он кивает сам себе, а затем продолжает. – Я удовлетворю твою просьбу, если ты удовлетворишь мое любопытство. Расскажи мне побольше об этом необычном человеке, на которого ты работала два месяца. Клоде Ришаре. Он легенда, и мне всегда хотелось узнать его лучше. Идет?

Я тяжело сглатываю. Я не хочу говорить о Клоде Ришаре. О поместье. Об искусстве. Я не готова. Но я так же не хочу оставаться здесь дольше, чем это необходимо. Поэтому я набираю в грудь побольше воздуха и начинаю свой рассказ. Сухой, профессиональный рассказ, лишенный подробностей, умалчивающий большинство фактов, но все же удовлетворяющий любопытство моего босса. Я говорю о событиях последних двух месяцев, как будто бы являлась лишь сторонним наблюдателем. Как будто они не перевернули мою жизнь. Господин Жеванни кивает и изредка задает вопросы, а через пару часов подписывает бумаги о моем уходе. Я тепло прощаюсь с коллегами, и покидаю офис с еще более легкой душой. Теперь я свободна. Что дальше?

***

А дальше я впадаю в забытье, отвлекая себя домашними делами. Вернувшись в свою небольшую, но уютную квартиру, я решаю отдраить её до блеска. Уборка всегда хорошо прочитала мою голову. Я пересылаю все, вплоть до окон с внешней стороны. Я перестирываю все текстильные изделия, которые нахожу. Заказываю продукты, чтобы пополнить пустой холодильник. Оплачиваю счета, создаю таблицу с расходами на следующие месяцы, и в третьем часу ночи наконец сажусь с бокалом вина перед телевизором. И включаю первое, что приходит на ум. "Кейт и Лео". После первой бутылки вина идёт вторая, и я сопровождаю ее еще одной мелодрамой. На этот раз моим спутником является Киану Ривз в "Доме у озера". В начале третьего фильма, я наконец отключаюсь и просыпаюсь лишь в обед следующего дня.

Похмелье преследует меня до самого вечера, пока я не открываю новую бутылку вина и не включаю сериал "Чужестранка". Я смеюсь и рыдаю вместе с Клэр и Джейми на протяжении всей следующей недели. Днём я убираюсь и готовлю, а в ночи напиваюсь до беспамятства. И это явно не та терапия, на которую я рассчитывала.

Родители звонят каждый день и порываются навестить меня, на что я отвечаю вежливым отказом. Мне слишком хорошо в моем мире боли, слез, фильмов и белого сухого вина. Однако на десятый день моего феерического запоя я решаю сделать что-нибудь другое. Я достаю холст и грифель. И начинаю писать. Я пишу портрет Дэниэля.

Признаться честно, у меня получается намного хуже, чем у Елены. Мне никак не удается с точностью передать черты такого знакомого лица. Я плохо рисую красками, поэтому мне удается сделать лишь скетч, набросок, и тем не менее мне хочется верить, что это позволит переместиться к нему, хотя бы на мгновение. Я касаюсь холста, но ничего не происходит. Моё сердце замирает, а в следующее мгновение я разрываю портрет. И иду за очередной порцией вина.

В конце концов организм не выдерживает выпавшей на его долю невзгоды, и почти три дня я испытываю симптомы самого настоящего отравления. Хорошенько очистившись, я решаю заменить алкоголь на осознанный образ жизни, пробую заниматься йогой, медитациями и различными практиками на отпускание прошлого. Через три дня алкоголь возвращается. Пускай и в меньших количествах. Я в четвертый раз сажусь пересматривать сериал "Чужестранка".

Похожие дни сменяют друг друга, а мое состояние не улучшается. Бутылка вина и пульт от телевизора становятся моими лучшими друзьями. Доставщик суши, вероятно, скоро закроет кредит за колледж, благодаря чаевым, которые я оставляю ему каждый день, а мой тщательно разработанный финансовый план рушится с каждой минутой.

Мне кажется, что уже ничто не сможет выдернуть меня из моего кокона вплоть до неожиданного звонка, вырвавшего меня из винной комы где-то через две недели после того, как я уволилась.

– Алло? – Я поднимаю трубку, не успев прочитать, кто именно звонит, но заметно расслабляюсь, когда узнаю голос Дэвида.

– Стейси, привет…

– Аааа… привет, Дэвид! Который час? Мне кажется, что сейчас середина ночи…

– На самом деле, раннее утро, однако, я… мне нужно тебе кое-что сообщить. Это очень важно. Ты слушаешь?

Я неуклюже поднимаюсь на диване, пытаясь сосредоточиться на словах друга. Если это будет очередное признание в любви, то время он выбрал неподходящее.

– Да, я слушаю, что ты должен мне сообщить?

– Господи Ришар, он… скончался от инфаркта несколько часов назад. – В трубке повисает пауза. – Я… мы с Матильдой в больнице сейчас. Она вне себя от горя и… я понимаю, Стейси, что тебе очень непросто. Ты оставила все произошедшее позади, однако, я решил, что ты должна знать. Ты нужна ей. Она плохо справляется, и у неё… больше нет никого кроме тебя, чтобы поддержать.

Я подтягиваю колени к груди и откидываю голову назад на спинку дивана. Сколько боли может вынести один человек? Это когда-нибудь закончится? Глаза наполняются влагой, и я бросаю взгляд на окно. Каждому человеку нужно знать, что есть такое место, где его ждут. И сейчас меня ждут там. В Руане. В поместье Де Лабом. А