слишком тяжел для слов. Я опускаю голову, касаясь кончика ее носа, и она замирает, затаив дыхание. Ее лавандовый аромат, смешанный со свежей травой и имбирным элем, кружит мне голову.

Сильное гравитационное притяжение к ее губам ощущается естественным, и я закрываю расстояние между нами, мягко касаясь ее губ. Связь возникает без усилий и заливает меня теплом, а в животе происходит тревожный кульбит. Я не отстраняюсь, вдыхая ее сдавленный выдох, но даю ей шанс оттолкнуть меня, хотя желание снова попробовать ее на вкус подавляет все. Я хочу следовать за нитью, связывающей нас. Это похоже на то, чего я никогда не испытывал, и меня тянет в разные стороны — любопытство и страх.

Элиза сжимает мою рубашку в кулак, приподнимается на цыпочки и прижимается ближе, стирая микроскопическое пространство между нами. Это подстегивает меня, и мои руки обхватывают ее голову, поцелуй перерастает в нетерпение и страсть. Он переходит от робких прикосновений к скользящим, настойчивым и требовательным.

Неуверенное ощущение шага в пустоту заставляет мой пульс бешено биться. Когда мы отстраняемся, нас возвращает в слишком яркий и громкий мир. Мы не заметили, как песня сменилась, и гости хлопают и танцуют вокруг нас под быструю мелодию.

Она смотрит на меня, ошеломленная и раскрасневшаяся. Ее дыхание согревает мою шею, прежде чем она отступает на шаг.

Не говоря ни слова, Элиза разворачивается и направляется к выходу из амбара. Взгляд, который она бросает на меня через плечо, это чистый жар, не оставляющий места для интерпретаций.

Огромный костер, который мои кузены так рады были разжечь, ревет высоко позади нас, пока мы идем к гостевому дому, наши тени ищут друг друга на неровной грунтовой дороге. Немощеная тропа вокруг одной из теплиц оставляет позади звуки вечеринки, тишина раскидывается над зелеными холмами в ясное ночное небо. Это усиливает напряжение от всего невысказанного, разрастающегося по мере приближения к гостевому дому.

Когда наши руки соприкасаются тыльной стороной, моя кожа теплеет, и я сомневаюсь в своем здравомыслии из-за этой реакции. Но наши глаза встречаются, и я узнаю тот же трепет, окутанный тревогой, в Элизе, и мои пальцы обхватывают ее изящные, словно это самое естественное в мире.

Она осматривает утилитарный интерьер, пока я закрываю дверь и прислоняюсь к ней, любуясь ею. Здесь только маленький диван и металлическая фермерская кровать, которая сдвинута под окно.

Я потираю затылок, когда она поворачивается, выглядя неуверенной.

— Я могу лечь на диван.

Это последняя попытка дать ей выход. Поцелуй, изменивший сознание, ничего не меняет. Она все еще не из тех женщин, которым комфортны случайные связи, а я все еще уезжаю.

Элиза усмехается и переплетает свои пальцы с моими, искра решимости зажигается в ее глазах в залитой лунным светом комнате.

— Нет, — говорит она, ведя меня к кровати и слегка подталкивая. — Подожди здесь.

Я сглатываю и нервно киваю ей.

У меня пересохло во рту, напряжение сжимает грудь. Оставшись наедине с мыслями, я не жду долго, пока сомнения поднимают свою уродливую голову. Я не хочу разочаровывать Элизу. Возможно, это не лучшая идея.

Меня охватывает жар, я дергаю воротник.

Когда дверь ванной открывается и она появляется в проеме в одной из моих рубашек, я готов поставить все свои активы на то, что вселенная работает против меня, потому что она чертовски неотразима.

Прислонившись к дверному косяку, подол рубашки едва прикрывает ее. Она облизывает губы, не двигаясь с места. Она ждет меня. Мне требуется мгновение, чтобы разгадать ее нерешительность.

Это я всегда отстранялся. Не просил большего.

Электричество пронзает мое тело, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не звучать слишком отчаянно.

— Иди сюда.

Она становится между моих ног, и я разглядываю ее, скользя взглядом от шрама на лодыжке, вверх по стройным ногам, по застенчивой полоске кожи между грудью, виднеющейся сквозь расстегнутые верхние пуговицы, к розовым скулам и горящим глазам. Я касаюсь задней стороны ее икр, лаская путь к чувствительной коже за коленом, и она вздрагивает под моими ладонями, когда я впиваюсь пальцами в ее плоть.

— Ты настоящая? — шепчу я благоговейно.

Лунный свет, проникающий в комнату, рисует на ее коже кружевной узор от штор. Мои пальцы следуют по нежным теням-татуировкам под рубашкой, пока я не достигаю мягкой ткани ее трусиков, и она задерживает дыхание.

— Настолько настоящая, насколько ты хочешь меня видеть, — голос Элизы дрожит, и она покусывает край губы.

Я следую по шву ткани, к месту между ее ног, пока она смотрит на меня с приоткрытыми губами. Дразнить ее — значит истощать то терпение, которое у меня еще осталось, потому что все, чего я хочу, это трахнуть ее до потери сознания. Но мое любопытство ко всему, чем является и что делает Элиза, побеждает, и я нажимаю большим пальцем на влажную ткань ее трусиков, и она ахает, румянец, который я полюбил, разливается по ее коже.

Я прочищаю горло.

— Это то, чего ты хочешь? — я чертовски ненавижу то, как уязвимо я звучу.

Она гладит меня по щеке, опуская голову, пока наши лбы не соприкасаются. Ее губы скользят по моим, посылая волну удовольствия вниз, к самым пальцам ног.

Этот нежный, чертов поцелуй разбивает меня, и голод, который я сдерживал, вырывается наружу. Я вливаю его в следующий поцелуй, врезаясь губами в ее губы, покусывая и пробуя на вкус, пока мы оба не задыхаемся.

— Я хочу тебя, — стонет она мне в губы, и слова скользят между моими легкими, как бензин по огню. — Пожалуйста, позволь мне почувствовать тебя.

Люди просили меня о многом. Деньги, услуги, дорогие подарки. Элиза хочет только, чтобы я раскрылся перед ней. Понимает ли она, что после операции это самое трудное, что можно отдать?

Ее руки скользят по моей спине, хватая рубашку, но я не останавливаю ее, хотя мое сердце застряло в горле. Она прижимается к моим губам еще одним горячим поцелуем и откидывается назад, чтобы стянуть ткань, оставляя меня обнаженным, готовясь к ее реакции. Глаза широко раскрыты, губы припухшие, она роняет рубашку на пол. В ее глазах не жалость. Это признательность и голод, зеркально отражающий мой собственный.

Я уступаю еще немного, устав бороться с замешательством, которое она вызывает своим смехом, и с напряжением под пупком от ее твердых и теплых прикосновений.

Недели флирта, дразнилок и неоспоримого влечения привели к этому моменту, и я хочу сделать его незабываемым для нее. Я хочу врезаться в часть ее мозга и заставить ее дрожать еще долго после