я понял, почему заговор в Беловежской Пуще удался. И вообще стал возможным, сразу было понятно, практически все нормальные сотрудники и адекватные руководители Комитета наверняка возненавидели Бакатина уже через неполный месяц его работы. Против него сплотились все, кто мог. Грубо говоря, от сталинистов до демократов. Не считая сотрудников на местах, представляю, как они саботировали приказы этой сволочи о развале КГБ и предательстве интересов страны! Потому Бакатин и создал карманную группу сотрудников, готовых на убийство без всякого повода, что понимал министр про отсутствие своей фактической власти в комитете. Сразу видно, нашёл первых лизоблюдов, тыловиков и воров, никогда не бывших на оперативной работе.

Поэтому, даже после получения всей нужной информации, я поставил укол сыворотки правды этому Семёну, надеясь на летальный исход от применения химии. После укола Семён Николаевич рассказывал повторно всё, что я спрашивал, и даже больше. Чем меня окончательно успокоил, за плечами этой группы было больше десятка убийств. Радовало одно — похищение не проверка меня Коржаковым, а всего лишь очередная попытка заработать на президенте России. Через меня похитители хотели узнать планы Ельцина и подготовиться к будущему. Но без всякой политики, чтобы вовремя предать Бакатина, заработать и ближе придвинуться к Борису Николаевичу. Опять же, с целью захвата места ближе к власти и огромных заработков, вернее возможности воровать без последствий. А Бакатину они обязательно сообщили бы результаты своих действий, но гораздо позже, когда тот ничего уже не мог изменить. Семён Николаевич точно знал, что его группа единственная команда Бакатина, конкурентов нет. И Вадиму Викторовичу больше не на кого рассчитывать, поэтому так и обнаглели бандиты в погонах. Убедившись, что передо мной очередные воры в погонах, я принялся организовывать себе алиби.

Мне не требовалось показывать свои возможности. В глазах своего начальства я должен остаться обычным лекарем без каких-либо сверхспособностей, только лечение мелких ранений и снятие похмельного синдрома с общим улучшением самочувствия. Так заговаривать раны умеют многие бабки в провинции, как и снимать похмелье. Пусть половина из них оказываются мошенницами, но часть действительно может останавливать кровотечение и улучшать самочувствие. Поэтому мне надо создать видимость моего случайного освобождения, без всяких активных действий против похитителей. Для этого я немного изменил обстановку в квартире. Семёна оставил сидеть на стуле привязанным, после укола он не только всё рассказал, но и быстро умер без моего участия. Стеклянный шприц я протёр от моих отпечатков пальцев и вложил в руку одного из громил.

Нашёл ключ от наручников в кармане моих похитителей и всё-таки снял браслеты с рук и ног, спрятал себе в карманы. Придётся их выкинуть на улице, а ключ припрятать на всякий случай, пригодится. После этого я замёл именно свои следы, одного из громил отнёс в прихожую, чтобы из пистолета в его руке застрелить двоих подельников. Самого бандита в погонах поставил у стены и выстрелил из пистолета убитого, не вынимая оружие из руки мертвеца, в спину убийцы, который якобы пытался убежать. Вот, получилась довольно правдивая картина случившегося убийства в квартире.

Трое бандитов в погонах допрашивали своего коллегу, пока я лежал без сознания. Потом поссорились между собой, в результате чего перестреляли друг друга. Выстрелы разбудили меня, и я убежал, пока живой. Полотенце в моей крови я прихватил с собой и смылся из квартиры. Тем более, что сотовый телефон одного из убитых показал всего шесть часов утра. Да, со временем я ошибся, видимо, когда бьют, время идёт быстрее. Я прошёл в утренней темноте около пятисот метров дворами, радуясь, что москвичи просыпаются поздно. По пути выкинул и запорошил снегом сломанные наручники и окровавленное полотенце. На ближайшей крупной улице сориентировался и побежал в сторону своего дома.

Бежать пришлось недолго, меньше получаса. У своего подъезда первым делом подошёл к моей охране, мирно дремавшей в машине. Постучал в окно автомобиля.

— Доброе утро, парни. Всё спите? А меня бандиты похитили только что. Не улыбайтесь, я не просто так с голым торсом и босиком бегаю в семь утра. Откройте мне двери в квартиру. — Пока шокированные охранники выбирались из машины, пока послушно сходили открыть мою квартиру, пока приходили в себя, я позвонил по телефону Игорю и вкратце рассказал сочинённый сюжет с элементами правды. О своём допросе убийц и службе их Бакатину, естественно, говорить не стал. После чего умылся, почистил зубы и позавтракал, догадываясь, что ближайшее время меня не будут кормить.

Не прошло и часа, как ко мне в квартиру ввалилась целая толпа комитетчиков в гражданской одежде, чтобы выслушать мой рассказ. После чего половина из них уехала по адресу, где я очнулся, а мне пришлось повторить все свои байки ещё раз, более медленно и с подробностями.

— Откуда ты знаешь, что они из КГБ? — не удержался от вопроса Игорь.

— Так у одного я удостоверение взял. Так и знал, что не поверите мне. — Я выложил на стол удостоверение одного из убитых, чтобы не показывать себя совсем дураком, не поверят же.

— А чего у остальных не взял? — ухмыльнулся один из гражданских.

— Так я спешил, мало ли кто приедет? И без того всю дорогу бегом бежал. — Я пытался изобразить усталость после пробежки. Тут зашёл с улицы один из комитетчиков, который выскользнул на улицу после моего рассказа. Видимо проверял следы на снегу, брюки снизу были запорошены снегом.

— Точно, как минимум два километра он точно бежал, следы доказывают. — За два часа до звонка Коржакова мне пришлось рассказать историю моего похищения не меньше трёх раз, при этом расписаться в десяти документах. Принудили официально дактилоскопироваться, то есть сдать свои отпечатки пальцев рук на дактокарту. Прямо, как в кино — мазали валиком краску на пальцы, которые откатывали в отдельных напечатанных окошечках бланка. Отмывалась эта чёрная краска отвратительно, едва успел до официального вызова. Зато меня сразу предложили довезти до Поварской улицы на машине. Я не стал отказываться. Прибыл на пять минут раньше, чем приходил после звонка, чего, естественно, мои работодатели и не заметили.

Сеанс снятия похмелья прошёл, как обычно. Единственное, оба моих начальника были необычно задумчивы и молчаливы. Явно не из-за моего похищения, уверен, о нём Коржаков ещё не знал. Мало кто спешит докладывать начальству сырые новости, да ещё не в свою пользу. Думаю, полный доклад о происшествии полковник получит не раньше утра понедельника, чтобы не портить Александру Васильевичу выходные. После возвращения домой, я застал в квартире почти всех комитетчиков в