Обидно сидеть за трёшку лет пять? Причём на милиционеров редко обижались, все понимали, у них тоже есть план. А тут сухой закон в районе? Как проводить свадьбы даже без шампанского? Как поминать покойников? Чаем? Это издевательство! Как отмечать Новый год или День Победы? Молоком? Приходилось простым гражданам договариваться со знакомыми и родственниками о поездках в другие, пьющие регионы, чтобы купить там пару ящиков водки на всех соседей в деревне или всю родню. А с введением талонов, где чётко указан город или район, как быть, если водки в продаже нет в «непьющем» регионе? В стране резко выросло самогоноварение, как и показатели милиции по его выявлению. А чёго там выявлять, заходи в любой дом, где свадьба скоро будет, и составляй протокол.

Алкоголики принялись переходить сначала на спиртосодержащие настойки в аптеках. После их исчезновения, когда начались продажи настоек только для своих и наших, стали откровенно пить ацетон. Буквально два-три миллилитра ацетона, налитые в пробку из-под одеколона, отбивали мозги лучше бутылки водки. Я в эти времена уже работал оперативником и разговаривал с такими умельцами. Они понимали, что долго не протянут, так и алкоголики не доживают до восьмидесяти лет.

— Нормально всё, начальник. В голову шибает не хуже водки. Только эмаль с зубов слазит. — Делились своими ощущениями такие первопроходцы-экспериментаторы.

Как думаете, после подобной почти пятилетней, лагерной и унизительной жизни, как будут воспринимать снятие запрета на спиртное наши люди? Да, символом свободы, добытой на баррикадах у Белого дома. Поэтому пили все, круглые сутки, на работе и дома, в самолёте и за рулём. Неужели при таком образе жизни «дорогих россиян» Борис Николаевич откажется выпить пару бокалов виски после трудных переговоров? Да ещё в отсутствие жены и начальника охраны. Сидя в приёмных, само опьянение я старался более-менее уменьшить, но не всё и не до конца. Чтобы все охранники Ельцина и сам Коржаков видели его опьянение почти постоянно. И не задались вопросом, почему в моём присутствии Борис Николаевич почти не пьянеет.

Однако, с началом декабря бардак в жизни и предчувствие распада страны ощущалось физически. Я, наконец, создал для себя будущий план на период до распада Союза. Главное, попасть вместе с Ельциным в знаменитую Беловежскую Пущу, надеюсь, не прямо в зимний лес, а в какую-нибудь охотничью заимку. Там прибиться к своему клиенту как можно ближе и попытаться удержать его от пьяной щедрости. Сам в пьяном виде становлюсь необычайно щедрым, поэтому, честно говоря, опасался за честно отжатый у хохлов Крым. Вдруг, Борис Николаевич, как управдом в виде царя, махнёт рукой и скажет «забирайте его, не жалко». Если кто не помнит, это из старой комедии про Ивана Васильевича, меняющего профессию.

А мне, как одному из участников возвращения Крыма очень жаль этот полуостров, хоть и ненавижу его зимнюю погоду с сырым ветром. Но, к счастью, мне там не жить, а в виде военно-морской базы России полуостров нужен не мне, а стране. Увы, когда случился этот беловежский сговор, я не знал, но явно не тридцать первого декабря, потому как о нём рассказали наутро следующего дня всему Союзу, которое ещё было декабрём. Поэтому решил находиться при Ельцине максимально большое время суток прямо с первого декабря. Теперь я принялся приходить на работу в семь утра, ну не мог же я заходить по пути к самому президенту. Не потому, что неудобно, на удобства мне наплевать, а потому, что его квартира была в противоположном направлении от моего маршрута к Белому дому.

Никто меня бы не понял, в первую очередь Коржаков. Он бы не стал меня к психиатру направлять на обследование, просто бы выпнул в Свердловск, если не на кладбище по комитетским привычкам. Поэтому я приходил на работу с самого с ранья, и уходил вместе с президентом. Не под руку, конечно, а после его отъезда. Через пару дней ко мне обратился с подозрительным вопросом куратор.

— Ты чего на работе стал засиживаться, ждёшь кого?

— Нет, просто дома делать нечего. Телевизора у меня нет, жены нет, даже ванной нет, почти как в мультфильме — «растителности нет, полезных ископаемых нет, планета Шелезяка». Чего мне дома зимой делать? Да и ужин готовить не хочется, лучше здесь в буфете поужинаю. Вот и сижу, сколько можно. — Не стал я говорить свою причину этому комитетчику. Если сказать, что переживаю, опять подозревать начнёт. К этому времени в Белом доме каждый второй подозревал каждого первого. Кто боялся сохранения власти Горбачёва, надоевшего всем своим дурацким оптимизмом и откровенной трусостью хуже горькой редьки. Кто боялся резких и непонятных изменений, за которые агитировал Ельцин.

Были ещё третьи, стучавшие на всех, на всякий случай, по привычке всех стукачей. Один я не стучал никому, кроме моих служебных докладов Коржакову. После этого разговора, которому я не придал особого значения, и случилась очередная непонятка. В пятницу, ближе к десяти вечера, четвёртого декабря девяносто первого, после того, как солидно набравшийся президент по случаю предстоящих выходных поехал домой. А я ещё днём получил указание Коржакова субботу и воскресенье провести дома, в режиме выходного дня, и неторопливо добрался домой, приглядывая за своими охранниками, не обидел бы кто парней. Парни молодые, могут и обидеть какие хулиганы, как-то не было у меня доверия к силовым возможностям «топтунов».

Когда я зашёл в подъезд, оба охранника забрались в дежурную машину, где их ждал водитель. Как они там будут сидеть всю ночь зимой, не знаю. Наверняка двигатель регулярно гоняют, чтобы не замёрзнуть. Я спокойно лёг спать, чтобы проснуться по привычке в пять утра. Только почистил зубы и побрился, как сработал дверной звонок. Странно, неужели президент решил в Беловежскую Пущу поехать, неужели я дождался? В радостном предчувствии скорого окончания моей каторги, я распахнул двери, едва убедился, что за глазком стоят трое типичных комитетчиков. Ну не бандитов и уголовников точно.

Однако, вместо разговора, прыснули аэрозолем в лицо, и я потерял сознание. Очнулся всё также, с голым торсом, когда меня заносили в какое-то помещение. Слава богу, ещё хватило ума подумать, что в этой моей тюрьме тепло. Глаза я открывать не стал, как и напрягать своё тело. Надо послушать, что говорят, кто меня похитил, потом думать о своих планах. Уже то, что меня положили на диван, судя по мягкой поверхности без покрывала, радовало. Хотя бы на пол не бросили, прибавим плюсик похитителям. Шаги моих похитителей переместились в соседнюю комнату, судя