завтрашнего дня будешь сопровождать Бориса Николаевича во всех поездках, даже по Москве. Я сегодня в твой шкаф пару новых костюмов добавил и туфли. Растёшь, так могут тебе и нового куратора приставить, — с грустной ноткой закончил разговор Игорь. Он не знал мои планы и улыбнулся при моих словах защиты куратора.

— Да ты что? Я попрошу Коржакова тебя оставить, может и майора под это дело дадут?

Так и началось двигаться исполнение моих планов в нужную сторону. Действительно, на той же неделе я стал сопровождать Ельцина во всех его поездках. При этом не упускал случая присутствовать при его переговорах с банкирами, политиками и даже послами и консулами. Для меня не было откровением выпрашивание денег у Ельцина многочисленными службами. Соответственно, защита высокопоставленными чинами КГБ планов президента России. Но откровенное противостояние внутри верхушки КГБ, министерства обороны и МВД СССР понравилось. Сам Ельцин с его аппаратным опытом умудрялся сталкивать своих противников и притягивать нейтралов.

Практически все разговоры шли о снятии Горбачева, желательно, не силовым путём. Не то, что методы Хрущёва, даже заговор Брежнева считался невозможным, способным привести к гражданской войне. Именно этого боялись абсолютно все высшие руководители Союза и России. Хотя видели, как сдулись двадцать миллионов членов КПСС после августа девяносто первого года. Но стариков у власти не изменишь сразу, они всё пережёвывали по десять раз и не могли принять чёткое и откровенное решение. Толком ничего не обещали, намекали так двусмысленно, что сами не понимали своих намёков. Точно.

Я в этих переговорах, кроме оздоровления Ельцина, старался запоминать расположение охраны, Коржакова и спутников президента, начиная от Бурбулиса, постоянно желавшего вставить свои «рупь двадцать» в любой разговор. Понятно, без его амбиций он бы не добился своего высокого кресла. Но этот мужчина совсем не принимал никаких мер для своей страховки. Чем больше он стремился играть первую скрипку в присутствии Бориса Николаевича, тем сильнее сокращался его срок во главе России. Не знаю, насколько он понимал свои действия, но амбиции, как говорится, родились раньше Бурбулиса. Не знаю, сколько он продержался у власти в моём прошлом, но здесь не задержится. Я уже давно понял, насколько сильно изменил текущую историю своими письмами о Чернобыле.

Тогда я написал всего пять писем без особой конспирации, но своим старым почерком семидесятилетнего старика, который никто не видел в этом мире. Два письма ушли Горбачёву почти сразу после его избрания генеральным секретарём Политбюро ЦК КПСС. Ещё пара писем ушли в КГБ и одно письмо в адрес главы Чернобыля. Судя по тому, что Чернобыльская катастрофа не случилась, хоть одно из писем дошло до адресата. Но случившаяся отставка первого секретаря ЦК компартии Украины и возвращение Крыма в состав РСФСР даёт основание предполагать, что хоть одно из писем дошло до Меченого. Только ему я писал, что взрыв Чернобыльской АЭС — это диверсия бандеровцев в руководстве Украины, с целью дискредитации Горбачёва, чтобы поставить на его место Щербицкого.

Думаю, отправить Щербицкого на пенсию мог исключительно испуганный Меченый. А Крым он вернул в пику засилью бандеровцев на Украине. Так вот, как я догадывался, в этом мире военно-морская база останется на русской земле и военный флот может остаться в составе России если не полностью, то в значительно большем количестве. Даже перешедшие на сторону хохлов корабли за двадцать-тридцать лет без ремонта и своей военно-морской базы (ну не в Одессе же её искать?), сгниют, или будут проданы. Как распродали и разворовали большую часть своих оружейных складов, доставшихся от СССР практичные украинцы. В любом случае, Россия уже не будет жить без своей военно-морской базы и продавать газ с нефть задёшево, чтобы задобрить хохлов. Только это уже радовало меня, после распада моя страна не так ослабнет, как в прежнем мире.

Да и Ельцин в трезвом виде и отличном самочувствии, которое я пока ему обеспечиваю, меньше наобещает и накуролесит. С одной стороны, хочется остаться при президенте, избавив его от всемирно известных пьяных выходок. С другой стороны, у меня своя жизнь и быть нянькой для Бориса Николаевича — не моё собачье дело. В том мире он справился? Справится и в этом будущем. Хуже точно не станет, может и лучше получится. В любом случае, я не политик, могу только всё испортить своим присутствием, поэтому после распада Союза сниму своё воздействие постепенно и вернусь в Свердловск.

Кроме того, неделя, проведённая в приёмной президента, дала мне много знакомых, не только хороших, но и полезных. За два с лишним месяца работы в Белом доме я своими силами и умением оперативника свёл знакомства почти исключительно с обслуживающим персоналом. С электриками, сантехниками, водителями и слесарями, уборщицами и охранниками. Получал от них достаточно информации, примерно знал, кто на кого работает. Но, особой раскладки высших кругов толком не знал по многим причинам. Первая и главная из них — опасался выявления меня, как оперативника, непонятно на кого работающего. Тогда я стану опасностью для Коржакова и он постарается меня не просто отодвинуть от президента, но и заслать туда, куда Макар телят не гонял.

Поэтому я старался не проявлять свой оперативный интерес и характер, а всё, что узнал, стало известно из оговорок и хвастовства моих знакомых. Здесь же, под крылом Ольги Михайловны я машинально узнавал фамилии и места работы большинства посетителей. Начиная от пресловутого Бурбулиса до идиота Грачёва. Да, того самого министра обороны Паши Грачёва, который бросил наших парней танкистов в столицу Чечни без поддержки. Тем самым погубил тысячи молодых ребят ради своих карьерных и воровских интересов. Пока он ходил полковником, но уже проявил свой подхалимский характер в полной мере. За неделю появлялся возле кабинета президента не меньше пяти раз. Может, больше, но я не замечал.

После пятого его появления, сердце моё не выдержало. Я раздробил ему хрящи в обоих коленях, спаял некоторые сосуды у сердца и добавил от щедрот кратковременный инсульт. Жить Паша останется, но пенсия ему обеспечена. У нас не Америка, где Рузвельт катался на инвалидном кресле. Министр обороны на костылях при Ельцине не появится точно. Не могу сказать, хорошо ли поступил. Вполне вероятно, что другой министр обороны будет не лучше, умные и нормальные люди во власть не рвутся. Но оставить Грачёва у власти не мог, сам бы себя не понял. С другими министрами и парламентариями, как бы ни противны они мне были, я ничего не делал. Ни с Руцким, ни с чеченцем Хасбулатовым в парламенте, прославившимся любимой