А ты сиди в своём кабинете, чтобы никто не понял. И будь начеку. — Чисто комитетским лозунгом закончил разговор полковник. Меня это устраивало как нельзя больше, осталось лишь подготовиться к ночному бдению и подготовить короткий перекус. Оставлять наших предводителей «дворянства» надолго было опасно. Коржаков вместе с обслугой занимался подготовкой вечернего совещания. Что выразилось целой вереницей официанток и официантов из столовой на первом этаже, носивших бутерброды с рыбой, икрой и сыром в большую комнату апартаментов Ельцина. Всё это дополнялось коробками коньяка, виски и элитной водки, разбавленных ящиками пепси-колы, минералки и соков.

— Видимо, переговоры пройдут именно здесь, — сказал я, подойдя к полковнику, и он, не поворачиваясь, коротко кивнул.

Перед самым началом высокого совещания, я «подбодрил» Ельцина и Коржакова, после чего удалился в свою комнату, откуда поглядывал на гостей, прибывавших к президенту. Первыми пришли четверо наших демократов, среди которых выделялся живчик Гайдар, постоянно о чём-либо разговаривавший. С них я и приступил к ментальному прощупыванию. Самыми опасными посчитал болтуна Гайдара и шпиона Козырева. Бурбулис вроде будет не против моей идеи, а Шахрай вряд ли рискнёт грести против волны. Я наладил контакт с двумя предателями-шпионами, мысленный, конечно, чтобы в нужный момент отправить их в мерцающее дремлющее состояние.

Вторыми, с присущей хохлам наглостью, важно прошествовали украинцы, тоже четверо. Из них я собирался воздействовать только на Кравчука, других просто не знал, но прощупал на всякий случай, чтобы усыпить или парализовать хотя бы, если начнут выступать «против Советской власти». Рассаживались все свободно, разговаривали между собой, как старые знакомые. Не удивлюсь, если их вербовали одни и те же пиндосы, чтобы дать одинаковое задание. Белорусы появились последними, но буквально через минуту после хохлов. Вели себя довольно скромно, по-деловому. Из них я чисто символически примерился к одному Шушкевичу. Уверен, мои требования будут белорусам далеко фиолетовы.

Почти три часа шёл разговор ни о чём, прерываемый редкими тостами с закуской. Говорили о мировых ценах на нефть, об экономических кризисах, потом разговоры пошли веселее, чуть ли не о девках, иногда прерываемые смешками. За это время Ельцин ни разу не вышел проветриться. Хотя, для него выпитые дозы лишь разминка. Ближе к десяти часам вечера Бурбулис неожиданно предложил избавиться от Советского Союза, апеллируя к тому, что главные республики Союза здесь присутствуют. Они же республики создатели СССР. Мол, кто создал, тот и распустит этот союз. Шушкевич сразу предложил позвать Назарбаева. Видимо, понимал, что Белоруссия не совсем большая республика СССР, а тут ещё будет Казахстан. На их фоне и белорусы увереннее себя почувствуют.

— Договорились, понимаешь, я позвоню после этого Бушу, понимаешь, как бы он ракеты не запустил, — почти трезвым голосом объявил Ельцин. И я понял, что отсчёт пошел, после звонка Бушу никто отступить не сможет. Приготовился действовать, даже проверил, пустой ли коридор. Успокоился и продолжил подслушивать дальше. Шушкевич о чём-то пробормотал с Назарбаевым, положил трубку и тревожно сказал:

— Он отказался, я так понимаю, побежит к Горбачёву. Надо спешить. — В комнате резко наступило молчание, которое прервал Борис Николаевич:

— Буш дал добро, вопросов у него не будет, войска вводить не станут.

Ещё бы, как я понимаю, общее количество пиндосовских шпионов в кабинете было больше, чем половина присутствующих. И доклад о результатах переговоров на стол Бушу попадёт раньше, чем Горбачёв об этом узнает. Всё, пора начинать, почувствовал я. Начал с молчания помощников Кравчука, затем вложил в уста Ельцина провокаторскую фразу:

— Перед этим, понимаешь, надо исправить часть ошибок большевиков. Например, вернуть России Левобережную Украину. Белоруссия, уверен, возражать не будет?

Шушкевич, не ощутив внушения, хрипло ответил: — Не будет.

— Надо обсудить, но на всё Левобережье можете не рассчитывать. — Молодец, Кравчук, мой русский чётко понимает. А все его советники впали в сумрачное состояние, продолжая молчать, чем испугали главного украинца больше, чем предложение Ельцина. Молчали, яростно вращая глазами, Гайдар с Козыревым, Бурбулис с Шахраем непонимающе переглядывались. Но в разговор не вступали.

— Согласен, давайте разговаривать предметно. Крымский полуостров наш, ему нужен сухопутный выход в Россию. Это, понимаешь, Херсонская, Запорожская и Донецкая области, да Одесса с Николаевым, это русские области. Всё честно, не всё Левобережье. Если мы не решим это сейчас, завтра мне эти области отдаст Горбачёв. Как вернул Крым, понимаешь. О нашем совещании ему доложит не только Назарбаев. С утра к Горбачёву поехал министр обороны СССР и хитрый Бакатин. Вполне возможно, что завтра мы все проснёмся в Матросской тишине. — Насупленный Ельцин ( в смысле я ) посмотрел всем в лицо, нахмурив брови.

— Но меня не поймут на Украине. — Под моим внушением возразил Кравчук. Действительно, отдать столько областей России будет опасно для самого договора. Его явно не ратифицирует Украина, распад Союза не состоится, такого мне надо избежать. Пришлось «урезать осетра».

— Хорошо, остановимся только на Херсонской, Запорожской и Донецкой областях. Кто будет готовить договор? — На вопрос мог ответить только Шушкевич, Кравчук со товарищи рта открыть не могли. Более того, сопровождение Кравчука я немного усыпил, чтобы они восприняли своё состояние сильным опьянением. Тогда наутро они предпочтут молчать в тряпочку, чем признаваться в официальной пьянке, где сильно перебрали. Сами начнут всех уверять, что активно торговались с Ельциным и еле уговорили того на три области.

— Мы приготовим, минут за двадцать, черновик есть, — предложил Шушкевич, кивнув головой, испугавшийся угрозы союзного министерства обороны и неадекватного Бакатина.

— Договорились. Предлагаю это отметить. — Борис Николаевич с помощью ошарашенного Шахрая разлил напитки. Выпили все, даже молчавшие хохлы с нашими предателями. Я не ослаблял контроль, конечно. Пока все закусывали в полном молчании, Кравчуку «неожиданно» захотелось рассказать, что КГБ Украины тоже идут по его следу. Если завтра они не скинут власть Горбачёва, к вечеру вполне могут оказаться за решёткой.

Немного добавил Шушкевич, как ни странно, сам, без моего воздействия:

— Мне тоже к вечеру сообщили, что КГБ Белоруссии собирает своих сотрудников в соседнем районе. Поэтому, если не поспешим, то можем опоздать на остаток жизни.

Под общее молчание принесли напечатанные договоры. Там действительно было указано изменение границ Украины и России. Трое лидеров с ближайшими помощниками расписались. Большого труда мне стоило контролировать поведение помощника Кравчука. Бурбулис, всё также молча, подписал и скрепил печатью. После чего я уже устами Кравчука сказал:

— Тяжёлый день, надо отдохнуть, чтобы завтра на пресс-конференции выглядеть хорошо.

Все согласились, взяли по одному экземпляру договора, два достались Ельцину.