class="p1">— И что? — Не понимая, произнес старший Сапега. Казалось, в сказанном нет никакого смысла.

— Не знаю, собратья. Не я и не мои люди стояли вокруг шатра Сигизмунда, а иезуиты. Не я и никто из нас не говорил с королем, не просил отправить его к московитам. Да! — Он поднял руку, предвидя недовольство. — Да! Я был с этим Игорем. И он показался мне отважным рыцарем и хитрым стратегом. То… То, что он сделал, это… Это какая-то невероятная, немыслимая хитрость, но… Но что же рыцари? Где были они и почему их лидер перед самым нападением на короля отбыл с маршалком Великого Княжества Литовского? Первым человеком… Да, да, дядя, не отрицай. Дорогостайский все же более уважаем и почитаем среди нас всех, не смотря на все твои достижения. — Младший Сапега склонил голову в знак уважения. — Получается, что иезуит увез с собой второго человека в войске в тот момент, когда московиты выкрали короля!

Все молчали, хмурились, смотрели на него. Да, казалось бы притянуто за уши, но… Но черт возьми, в словах гетмана есть некая истина.

— Уверен, собратья! Никто не сомневается, что король в плену у русских.

— Жив ли? — Проговорил до этого молчавший Новодворский, перекрестился. — Храни его Иисус.

— Так что… — Скрежетнул зубами, тоже поднялся один из Потоцких. Глаза его горели огнем. — Пустим кровь немцам? Узнаем что они затеяли? Как спелись с этим московитом.

Народ призывно загудел. Свалить провал охраны короля и всю вину на иноземцев было весьма толково. Отчего нет. В словах племянника была заложена толковая идея. Только вот. Дьявол! А что дальше — то? Что делать?

— Собратья! Собратья! — Лев поднял руку. — К порядку!

Он смотрел на них всех и совершенно не понимал, как действовать дальше. Неспешно поднялся.

— Получается так, что среди вас всех… — Он глянул на племянника. — Среди вас, так уж вышло, мне брать на себя руководство. Примете ли меня над собой?

Повисла тишина, и тут второй Потоцкий тоже поднялся, выдал.

— А что ты предлагаешь, Сапега? Мы пришли сюда по зову короля. По его воле. Нас не Речь Посполитая сеймом сюда послала. Речь Посполитая с московией не воюет. — Он пристально уставился на Сапегу. — Короля нет. Кто заплатит нам за службу?

По спине Льва пробежала молния. Этот идиот хотел денег, но говорил очень страшные и неприятные вещи. Понимал ли он к чему вообще призывает и что в его словах звучит?

— Король в плену! Я не могу платить вам из своего кармана, ясновельможные паны. — Пожал плечами Сапега. Ему не нравилось куда идет весь этот разговор, но раз уж он затеялся, то была не была. Они с племянником и Дорогостайским обсуждали многое. Многое из того, за что и голову на плаху положить можно, если речи эти услышат. И яд в питье и кинжал в спину получить.

Но! Дьявол! Этот московит сотворил что-то немыслимое и, почему ему, канцлеру Великого Княжества Литовского, сейчас стоять здесь перед ними за интересы короля? Где этот король? Жив ли? Его похитили! Он сам! Да, дьявол! Сам! Виноват в этом. Он окружил себя не теми людьми! Иезуитами, а не верной шляхтой. И вот что вышло. Может быть это божие проведение? Может быть это знак. И может быть… Сапеге самому стало страшно от того, что он размышляет об этом не как-то эфемерно, а вполне реально.

Но, может быть! Великому Княжеству Литовскому не по пути с таким королем, который окружает себя не теми людьми и творит не то?

— Братья. — Процедил один из Потоцких, смотря на Льва. — Сапега дело говорит. Нас собрал король. Сапега может возглавить нас, но… Но не должен он отвечать за долги королевские, но! — Он вскинул руку, криво ухмыльнулся, остановил начавший подниматься шум. — Но! Мы можем взять кое что у тех, кто повинен в похищении нашего славного… — Это слово он особо подчеркнул и произнес с какой-то насмешливой интонацией. — Славненького король…я

Из массы собравшихся и сидевших ниже за столом, вскочил какой-то молодой рьяный ротмистр и выкрикнул

— На рыцарей! Они всему виной!

— Бей немцев!

— Бей, убивай!

Десятки глоток, почти все собравшиеся взревели, словно обезумевшие. Они поднимались, потрясали кулаками, хватались за рукояти клинков.

Сапеги старший и младший переглянулись. Ян пожал плечами и слегка склонил голову, мол, ты пытался. Старший тяжело вздохнул. Толпа из самого цвета ясновельможных панов покидала совет. Толком ничего они здесь не обсудили и не договорились. Но стало ясно одно, главный виновник найден. Был ли то заговор со стороны иезуитов или просто разгильдяйство, то не важно. Массе нужно выместить на ком-то злость, обвинить кого-то в провале, и лучшей кандидатуры не найти.

* * *

Мы двигались на север, против движения Днепра.

Иван Зубов сетовал и винился передо мной. Первоначальный план трещал по швам. Нам не удалось двинуться сразу на Дорогобуж. Дорогу проводники знали, но не учли, что по тропам пойдет не десяток-два бойцов, а полтысячи с заводными конями.

Как следствие, путь разбивался, превращался в кашу, и идти вперед такой массой быстро никак не получалось. Спустя пару часов и поняв, что кони устают, арьергард отстает, и только злость у отважных воинов моих нарастает, идущая вслед за усталостью, я прекратил движение.

На быстром совете было принято решение свернуть к реке. Там леса тоже были нехоженными, но вдоль русла нам было проще идти такой массой. Там хоть и топко, но все же пространства больше.

Это сулило приличный крюк, поскольку от Долгомостья до ночи к переправе через Днепр мы дойти не успевали. Двигались бы по дороге — да, порядка пятидесяти километров пройти конными вполне возможно. Хотя и кони устали. А по бездорожью полнейшему, причем прилично заболоченному, нет.

Но местность диктовала нам условия, а не наоборот. Поэтому пришлось подчиняться. Куда деваться — то, если по-другому никак. Заложив небольшой круг в районе чуть за полдень, часа на два, мы вышли к Днепру и двинулись против его течения.

Вряд ли нас здесь смогут найти ясновельможные паны. И даже если кто отыщет, то битвы на их условиях не случится. Ни о каком кавалерийском разгоне здесь речи не шло. Кони, несшие тяжелых латников Речи Посполитой, завязли бы здесь, это уж точно.

Да и чем дальше мы удалялись от польского лагеря, тем меньше