Дети визжали, молились, но тренеры были беспощадны и суровы.

Сейчас происходило нечто схожее, с той лишь разницей, что мата было раз в десять больше.

Когда я уже думал, что у меня вот-вот кости затрещат, травник удовлетворенно кивнул.

— Уже лучше.

— Лучше чего? — лёжа на земле и хватая ртом воздух, спросил я.

— Чем неделю назад, — последовал лаконичный ответ.

— Уже что-то, — выдохнул я. Повращав шею, с удивлением для себя обнаружил, что ноющей боли как не бывало. Дело в продуманной программе упражнений Елисея или в чем-то ещё? В магии друидов, например? Попробуй ещё разбери!

Вслед за Елисеем настала очередь Ростислава. Охотник сразу оживился. Он отбросил нож и поднял два длинных тренировочных копья.

— А вот теперь пришла пора для самого интересного, — парень многообещающе мне улыбнулся. Я засмеялся.

— Мне уже страшно.

— И правильно, что страшно!

Ростислав бросил мне одно из древков, которое я хоть и не слишком ловко, но поймал. Только потом охотник поднялся с бревна.

— Сначала запомните одну вещь, господин Стратег.

— Какую?

— Вы не витязь.

— Я заметил.

— Я серьезно, — нахмурил брови охотник, ткнув мне пальцем в грудь. — Если полезете мериться силой с мутантом, вас непременно убьют.

Я в ответ промолчал, и Ростислав продолжил:

— Рубеж не просто так считается пограничной зоной. Есть много причин, почему эти земли столетиями оставались бесхозными. Здесь таятся опасности похлеще мутантов. И нередко они становятся причиной смерти даже многоопытных витязей. Что уж говорить про нас, простых смертных.

Выдержав недолгую паузу, Ростислав произнес:

— Поэтому копьё нужно не для подавления врага силой.

Он резко шагнул вперёд. Конец древка свистнул в воздухе.

— Оно нужно в первую очередь для того чтобы сохранить расстояние и не оказаться в чьей-нибудь пасти.

Парень сделал еще один шаг, за ним последовал новый выпад.

— Пока враг далеко — вы живы. Как только он подойдет достаточно близко, чтобы ударить по вам — вы труп. Лишь научившись чувствовать дистанцию и сохранять ее — вы сможете перейти к следующему шагу.

Я внимательно следил за движениями. Никаких красивых финтов или сложных стоек. Всё было максимально просто, быстро и практично. Те самые принципы, которые, по легендам, могли сделать из крестьянина с копьем непобедимого воина.

— Вам лишь нужно повторить, — улыбнулся мне Ростислав.

Наморщив лоб, я приготовился повторить показанный мне комплекс упражнений. Первые выпады получались откровенно плохо — то руки уходили слишком высоко, то ноги путались, то корпус заваливался вперёд.

Ростислав немедленно это замечал и комментировал. Если требовалось, он подходил и исправлял мою стойку или хват на копье, обозначая каждую мою ошибку и проговаривая к чему она могла привести. То меня когтями разрывал на части Болотный Медведь, то моя голова взрывалась, подобно переспелой тыкве, из-за когтей Громового Ястреба. В общем, очень красочно, а, главное, с кучей конкретики!

Весь следующий час прошёл в повторении одного и того же движения.

Выпад. Полшага назад. Шаг вперёд. Снова назад.

К концу тренировки руки налились тяжестью, будто на мои конечности навешали по несколько гантелей разом. Плечи горели. Рубаха прилипла к спине. Но хоть выпад получался гораздо увереннее. Ростислав наконец кивнул.

— Вот теперь вам от копья есть хоть какой-то толк.

— Хоть какой-то? — хмыкнул я.

— Да, не обольщайтесь, господин Стратег! Против мутанта вам пока не выстоять. Даже самого мелкого.

Как раз к нам подошёл Елисей и протянул мне ковш с водой.

— Прогресс есть, а это главное.

— Благодарю, — улыбнулся я и отпил из ковша. На душе сразу стало хорошо. — Я хотел с тобой поговорить, Елисей.

— Хо-хо, и о чем же? — с интересом посмотрел на меня он.

— Йорик рассказал мне, что ты долгое время был знаком с углежогом до того, как попал на Рубеж.

На лбу добродушного травника неожиданно проступила складка.

— Знаком, это слабо сказано, господин Стратег, — тихо произнес он. — Что вам конкретно нужно?

— Мне нужно научиться производить древесный уголь, — прямо заявил я. — От этого будет зависеть прогресс нашего поселения.

Елисей скрестил руки на груди, погрузившись в размышления. В то же время Ростислав вмешался в нашу беседу.

— А разве так сложно сделать этот ваш древесный уголь? — удивлённо спросил он. — Разве для этого не надо просто большой костер собрать? Делов-то!

— Если бы было всё так легко, — покосился на него Елисей, — то профессии углежогов не существовало бы вовсе.

Я начал чертить кончиком копья на земле круг.

— Я примерно понимаю принцип, — сказал я. — Мы можем выкопать яму. Забросить туда древесину. Подожжем, потом прикроем землёй. Пусть тлеет без воздуха. На выходе получим нужный нам уголь.

Ростислав присел рядом, посмотрел на мой рисунок и почесал затылок.

— Серьезно? Целая яма для угля?

— Серьезнее некуда.

Елисей хмуро посмотрел на мой грубый рисунок. Это меня насторожило. Я подождал, пока тот хоть что-то скажет, но травник так и не проронил ни слова. Вместо этого он отвел взгляд куда-то в сторону леса.

Казалось, что Елисей погрузился в не самые приятные воспоминания. Он стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел куда-то в сторону заходящего солнца.

— Что-то не так? — спросил я.

Елисей медленно перевёл взгляд на меня.

— Вы ждете честного ответа?

— Желательно.

— Тогда, отвечая на ваш вопрос — всё не так.

Ростислав тихо фыркнул. Елисей подошёл ближе и ткнул пальцем в центр моего круга.

— Вы хотите заложить в яму дуб?

— Не сами дубовые стволы, — стал соображать я на ходу. — Обрезки, кривые чурбаки, сухие ветки. Всё, что не пошло в дело. У нас же много вторсырья осталось после рубки дубов.

— И сколько вы думаете использовать?

— Для первой партии немного.

— «Немного» — это сколько? — продолжал допытывать меня Елисей.

Я поморщился. Это был хороший вопрос.

В голове у меня крутились современные картинки: углежжение, пиролиз, ограниченный доступ кислорода. Но реальных цифр я не знал. Да и примерных тоже. Сколько дерева нужно на мешок угля? Сколько времени оно будет тлеть? Насколько большую яму копать?

Всё это приходилось прикидывать на глаз.

— Сначала сообразим малую партию, — заявил я, — проверим.

Елисей кивнул.

— Проверить можно. А кто будет смотреть?

— В смысле?

— Кто будет смотреть за ямой?

—