поцелуя. Прохожу в комнату, чтобы взять вазу.

— Я помогу. Ты сегодня и так слишком нервничаешь. И ваза тяжелая.

Он подхватывает вазу из моих рук. Уверенно отправляется в ванную, чтобы набрать воды.

Да. Я нервничаю.

Ведь сегодня у Тимурки его первый бой!

С ума сойти.

Прикладываю холодные пальцы к щекам, чтобы немного остудить себя.

Когда он приехал, я затискала его до умопомрачения.

Разревелась.

Совсем взрослый стал. Вырос на полголовы. Вытянулся!

Но даже не в этом дело. Он стал… Другим.

Уверенным и взрослым.

С ощущением собственной силы и ответственности за нее. А еще…

Еще мой сын был таким счастливым, каким я его еще не видела!

— Мам, ну зачем ты плачешь?

Мое счастье серьезно наклонилось надо мной, когда я наконец смогла от него оторваться.

Нахмурился.

С серьезным видом вытер мои щеки.

— Я от счастья. Я так по тебе соскучилась! Моя радость!

— Ты ведь обещала мне. Что никогда не будешь плакать. Даже от счастья.

Тимурка качает головой, а я смеюсь и снова плачу. Вот теперь он точно копия Артема! Особенно с этим его новым выражением лица!

— Что мне сделать? Чтобы ты больше никогда-никогда не плакала?

— Это хорошие слезы, моя радость. Ты потом поймешь.

— Нет. Хороших слез не может быть. Хорошо, это когда ты улыбаешься.

И я снова прижимаю к себе своего самого лучшего на свете мужчину.

Тимур всю неделю пропадал на тренировках.

Я даже начала чуть ревновать его к Валентине. Потому что он ходил на них с ней. А меня строго-настрого не подпускал.

— Ну маааам. Я хочу, чтобы ты увидела меня идеальным! А не пока я двигаюсь, как толстая каракатица!

Я так и не сумела его переубедить.

Так что…

Сегодня я впервые увижу своего сына на ринге!

— Ты уверен, что действительно хочешь пойти со мной?

С Вадимом у нас было уже несколько свиданий.

Ничего особенного. Просто ужин. Без продолжения.

Каждый раз, когда он наклонялся к моему лицу, я ловко уворачивалась. Даже от невинного поцелуя в щеку. Как сейчас.

— Конечно. Я буду рад, если ты впустишь меня в свою жизнь. Оксана. Я на самом деле хочу стать ее частью. Ты мне очень дорога, и я надеюсь, у нас все получится серьезно.

Артем прислал мне письмо.

Бумажное.

В почтовом ящике.

« Прости. Я нашел Ревинского и все выяснил. Это был мастерский, практически идеальный монтаж. Как и расписка, которую ты видела. Просто подделка. На видео и правда была ты. Подонок установил камеры с снимал нас с тобой. В раздевалке, в квартире. Вместо меня подставили другого. Ну, и немного поработала Инга.

Прости.

Я просто ослеп. Оглох. Умер тогда.

Подонок ответил за все.

Будь счастлива, пожалуйста, принцесса.

Мне от этого будет теплее в этом мире.

Будь счастлива.

Если ты меня ненавидишь, я пойму .»

Артем все выяснил.

Подонок наказан.

Но разве от этого кому-то легче?

Наше счастье разбито навсегда.

Но я хотя бы пытаюсь склеить будущую жизнь.

Правда, пока получается не очень.

Но, быть может, тетка Артема права?

И правда есть судьба, которая решает все за нас? Вмешивается, зная, как будет лучше?

— Ты великолепна, Оксана.

Глаза Вадима горят восхищением.

Я благодарю и он бережно сжимает мои пальцы. Очень нежно. Как будто боится вспугнуть.

Подносит мою руку к лицу и целует.

Пожалуй, это единственное, что я готова позволить другому мужчине, не дергаясь при этом так, будто меня бьет током.

— Вадим…

— Я все понимаю. Не переживай.

Он накрывает мою руку, задерживая ее в своих чуть дольше, чем обычно.

— Я вижу, что тебе нужно время. Я хочу заботиться о тебе. Просто позволь мне быть рядом.

Вадим идеальный.

Успешный.

Красивый.

Он ухаживает и не требует ничего взамен.

Рядом с ним я чувствую себя настоящей королевой. Окруженной заботой и вниманием, но…

Но внутри не щелкает.

Я предпочла бы быть просто принцессой. Для другого. Не идеального.

Страстного. То жаркого, то холодного. Совершавшего даже роковые ошибки.

— Спасибо, Вадим. Ты тоже сегодня прекрасно выглядишь. Впрочем, как всегда.

Он улыбается и долго смотрит на мои губы.

После распахивает дверь.

— Не волнуйся, — шепчет, наклонившись, мне на ухо. — Твой сын обязательно победит. Он самый лучший, я уверен.

— Мне не нужны его победы, — нервно передергиваю плечами. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

— Ты из тех редких женщин, которые умеют любить. По-настоящему. Поэтому тебя не любить невозможно, Оксана.

Мы выходим. Я киваю одному из людей Артема.

Они до сих пор дежурят и практически не отходят на меня ни на шаг.

Поначалу я боялась, что они сообщат Артему про Тимурку. Пыталась от них даже избавиться.

Но они убедили меня, что не докладывают Громову о моих делах. Только если будет опасность. Это единственная их задача. Охранять.

И я смирилась.

Пусть лучше будут. Все же, я не только за себя отвечаю.

Зал уже забит людьми, когда мы входим.

— Мы здесь!

Валя машет мне рукой.

Она сегодня не одна. Со всей своей многочисленной малышней.

Тимур еще даже не вышел на ринг, а они уже хлопают ему и кричат в знак поддержки.

Я расслабляюсь.

Что ж. Все совсем не так уж и страшно.

Совсем не похоже на тот ринг, на котором я впервые увидела Артема.

И это борьба. Не бои без правил.

Если будет какая-то угроза для здоровья, бой остановят.

Вроде успокаиваюсь, но…

Тимур выходит на ринг.

— Тим! Тим! Тим!

Кричат с трибун и мои руки становятся мокрыми.

— Гром! Гром! Гром!

Будто слышу из прошлого.

Цепляюсь руками в поручни, не отводя глаз от ринга.

— И побеждает… Тимур Романов!!!

Руку моего Тимурки поднимают вверх.

Я так и застываю.

Кажется, я даже не понимала, что все это время происходило на ринге.

Даже руки онемели. Наверное, прошла целая вечность!

Но даже когда объявляют победу моего сына, я не могу сдвинуться с места. Тело почему-то только напрягается вместо того, чтобы расслабиться.

— Оксана. Выдохни. Он победил!

Смеется, хлопая в ладоши, Валя.

— А я знала. Я даже не сомневалась! Здесь нет никого даже наполовину такого, как Тимурка!

— Оксана. Все же в порядке. Тимур победитель!

Вадим сжимает мою руку.

А я до сих пор не могу понять, что все закончилось! Мой сын победил!

— Тим! Тим! Тим!

Кричат с трибун.

Меня оглушает, но он сохраняет полное спокойствие.

Быстро поворачивается. Смотрит прямо мне в глаза.

И расцветает ослепительно счастливой улыбкой.

— Для тебя, мама, — произносит одними губами, и я еле сдерживаюсь, чтоб не расплакаться.

Ведь я