class="p1">— Господа, к столу! А потом нас ждет незабываемый вечер! Кто-нибудь видел, как светится море? Нет? О, я вам завидую! Можно получить разрыв сердца от восторга! Подходим, берем миски…

— А где миски? – растерянно спросила Ия Киселева.

Все принялись их искать. Не нашли, что неудивительно: невозможно упомнить все, когда столько целей и задач и, соответственно, вещей.

Бедный Геннадий Константинович! Вместо того, чтобы ехать домой отдыхать, он, закатив глаза и беззвучно шевеля губами, укатил на своей машине в школу за мисками, а нам пришлось пока вместо тарелок использовать кружки, благо они огромные.

Вот и первая недоработка. Надеюсь, последняя, дальше все пойдет гладко, в удовольствие и главное – не случится дождя. В палатках — проеденные мышами дыры, размокнут вещи, отсыреет тростник, и придется горе-походникам возвращаться в школу.

В будущем я уже посмотрел бы прогноз погоды в интернете, а так оставалось только гадать. Прогноз погоды говорили только на следующий день, а если озвучивали его на неделю, то ошибались с большой вероятностью.

Глава 27. ...репетировал школьный ансамбль

К котлам выстроилась очередь из голодающих с кружками, куда Оля и Наташа осторожно клали кашу. Ложки не забыли, и ребята рассаживались на покрывалах, тянулись к овощам и хлебу, переговаривались, жадно глядя на солнце, медленно катящееся к горизонту и окрашивающее розовым и небо, и воду.

Зачарованные зрелищем, москвичи замолчали.

В воздухе охотились на комаров стрекозы, вдалеке лаяли собаки, тянуло дымом. Самочкин с гитарой так и не сдвинулся с места, бренчал. Поклонницы принесли ему еду, но он даже не посмотрел на свою порцию.

Девчонки убежали, он немного поперебирал струны и отложил гитару, потянулся к еде. Король без свиты не король. Лихолетова вилась вокруг Тимофея, забрала у него кружку, сбегала за едой, вернулась, скрестив ноги, уселась рядом, заглядывая ему в рот и млея. Объект поклонения наворачивал кашу, не обращая на нее внимания, он, похоже, не понимал, что происходит. Я смотрел на него и жалел, что он приехал во втором автобусе, его силища понадобилась бы при установке палаток.

За мной решила поухаживать Гаечка, забрала мою кружку и встала в очередь. Что это с ней? Я ж не похож на Самойлова. За ней пристроился Алекс, но она демонстративно его не замечала.

Вернулась с моей едой к Тимофею и Лихолетовой, заманила меня туда. Тимофей съел свою порцию, вскочил, но Рая положила руку ему на бедро.

— Я схожу, сиди.

Как только она отлучилась, Тим ко мне придвинулся и спросил:

— Как там Наташа? Когда у нее экзамены? Или уже были?

— Завтра, — сказал я. – Творческое задание, второй отборочный тур… Ей что-нибудь передать?

Тимофей вздохнул. Подумал немного, но поборол искушение и мотнул головой.

— Не надо. Да, она мне нравится. Но не хочу навязываться. Нет ничего хуже навязчивых людей. У нее, наверное, море поклонников, куда уж мне.

— Тимофей, — я заглянул в его глаза. – Только не надо самоуничижения. Ты крутой. Даже не представляешь, насколько ты крутой! У тебя великое будущее, не менее великое, чем у нее. Плакаты с тобой девчонки будут на стену вешать, как с Рэмбо.

— Ты правда так считаешь? – искренне изумился он.

— Уверен, что так и будет. — Я хлопнул его по спине.

— И у меня есть шанс, что она обратит на меня внимание? – Тим воспрянул и расправил плечи.

— Конечно.

Не стал говорить, что на его месте я бы строил собственную жизнь, потому что увлеченность Наташей будет его мотивировать. Вернулась Лихолетова с его едой, протянула ему кружку.

Рядом с Гаечкой сели Димоны. Минаев так и сох по ней, но был настолько скромным, что проявился единственный раз – когда мы спасали голубя. Вот кому вряд ли что-то светит, ему надо учиться выходить из тени. Заставить внушением его быть другим я не могу, он должен пройти свой путь самостоятельно, вырастить силу воли, научиться ею пользоваться.

Любка и Чумаков выстояли очередь за едой и присоединились к нам. Юрка смотрел на девушку восторженно, и в глазах его плескался щенячий восторг. Любка постоянно поправляла отросшие черные пряди волос и вела себя… с достоинством, но — своеобразным, каким его себе представляла. Смотрелось так, как если бы училась танцевать толстенькая девочка без слуха. Ничего, научится. Юрке нравится, это главное.

Валентин Николаевич вышел к котлу, туда, где его будет хорошо видно, поднес рупор ко рту.

— Товарищи отдыхающие! Прошу минуту вашего внимания. Важная информация, чтобы по десять раз не переспрашивали, что, где, когда.

Гомонящие ребята притихли, Валентин Николаевич выждал время и продолжил:

— Сперва о нашем лагере. В палатках ночуют десять-двенадцать человек, то есть отряд. Каждый отряд обязан выбрать старшего группы и сообщить вашему куратору.

Это он хорошо придумал – назвать воспитателя модным словом.

— За порядок ответственен куратор и старший группы. Теперь правила. Правило номер один: не отлучаться, не поставив в известность старшего и куратора. Одним в море не ходить. Далеко не заплывать без тех, кто способен подстраховать, это парни и девушки из группы Павла. Не употреблять алкоголь. Не заниматься рукоприкладством, кроме специально отведенного для этого времени.

Донеслись смешки, отец Лекса продолжил:

— В конфронтацию с местными не вступать. Проштрафившиеся будут лишены купания и либо отправятся обратно, либо будут приговорены к ежедневной кухонной повинности. То есть следить за костром и варевом в течение всего периода. Теперь о распорядке дня. Подъем у нас будет в шесть утра. Полчаса на гигиену, затем первая тренировка, она продлится час.

— Че так рано? – пробасил парень с оттопыренными красными ушами, прыщи усеивали не только его лицо, но и спину, и плечи.

— Чтобы ты не занимался в самую жару, — парировал Валентин Николаевич. – После тренировки – купание в море. Завтрак ориентировочно в девять.

— А кто будет костратором? – громко спросил Памфилов, и лагерь покатился со смеху.

— Об этом позже, — сказал директор. – После завтрака – свободное время. Обед в четырнадцать. С пятнадцати до семнадцати – культурная программа по расписанию. Что вас ждет, вам будут говорить каждый день утром, это сюрприз. Поверьте, будет много интересного. Ужин с шести до семи, снова морские процедуры, а с восьми до девяти – тренировки. В заключительный день нас ждут бои за пояс чемпиона.

Кто-то зааплодировал, донеслись радостные возгласы – народ