— Но вы же научите, как её готовить? — спросил я.

— Посмотрим на то, как справишься с зельем, — хитро улыбнулся старик. — Скажи-ка лучше, что еще должно быть в зелье? Запомнил?

— Стабилизатор, — ответил я и кивнул на мешочек с пеплом белоцвета.

— Именно, — улыбнулся Антоний.

— А кристалл? — спросил я.

— А его я использую сам, если у нас что-то путное получится. А теперь давай-ка приступим к созданию зелья.

Сначала он достал пузатую бутылку зелёного стекла с длинным тонким горлышком, загнутым в сторону под острым углом.

Видимо, это и был тот самый перегонный куб. У моего деда был такой, только он его не для зельеварения использовал… Хотя, кто ж его знает, может, он и был непризнанным алхимиком.

Затем Антоний достал каменную ступку с пестиком.

— Это нам сейчас не пригодится, — пробормотал Антоний, отодвигая бутыль и ступку в сторону, и достал котелок, покрытый изнутри белым лаком. — Взгляни-ка, понимаешь, почему котелок белый изнутри?

Я призадумался.

— Чтобы видеть цвет зелья? — предположил я.

— Именно. Зелье можно проверять на вкус, что не всегда безопасно, на запах, что не особо информативно, и на цвет, что визуально понятно, смекаешь?

Старик входил во вкус. Ему явно нравилось варить зелья и кого-то поучать, а мне это только на руку. Следом он достал крышку и закрыл котелок.

Я скользнул взглядом по системе, а там уже набралось немало очков прогресса. И ведь это только теория. А сейчас и практикой займёмся!

Получен урок от наставника.

Острый ум: +3

Травничество: +1

Зельеварение: +7

— Теперь начинай делать основу. Сделай отвар из листьев живолиста и воды. Набери половину котелка воды и пять листьев живолиста, этого будет достаточно.

Я подхватил котелок, набрал в него воды и подвесил над огнём.

— А когда лучше листья живолиста добавлять? — спросил я. — Сразу или когда вода закипит?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Антоний, — Лучше когда закипит, так лист больше целебных свойств отдаст.

Старик раскладывал на столе пустые бутыльки, пипетки и ложечки разных размеров.

К нам подсел Назар.

— Погляжу, чем вы здесь занимаетесь, — произнёс он. Со своей деревянной заготовкой он так и не расстался.

Я отобрал из своих запасов пять листов живолиста покрасивее.

— А для чего использовать энергокристалл? — спросил я, покосившись на зелёный энергетический накопитель.

Я был готов получить ответ из серии «не твоего ума дела» и не обиделся бы, но и не спросить не мог.

— Для разных целей, — легко ответил старик. — Этот кристал мы используем для усиления, если зелье удастся хорошим. Каждое зелье ведь уникальное. Заранее не узнаешь что получится. А если зелье качественное, но ты его мало приготовил, кристалл значительно усилит эффект. Тогда зелье можно будет разбавлять и таким образом размножить.

— Понятно. — На самом деле мне было ничего не понятно. Разобраться бы, как этой энергией управлять.

Назар, видя мою растерянность, подал голос.

— В мире много откуда можно черпать энергию, не только из кристаллов, — сказал старый плотник. — Могу подсказать кое-что. Если есть чутьё к энергии, направь её в ремесло. Это работает везде, не только в зельях. Вот я, например, хорошо чувствую дерево. — Он повернул обтёсанный чурбачок, и я увидел, что из древесных складок проступают черты совиной морды. Причём, складывалось ощущение, что Назар не вырезал её, а сова сама проявилась из складок дерева. Словно была там всегда, а он лишь убрал лишние заусенцы. — Энергия дерева сама ведёт меня, я просто высвобождаю предмет, выполняя волю дерева. Пару лет назад я так лук делал. Полгода дерево подходящее искал, а потом оно само меня позвало.

— Помню, помню, — подхватил Антоний. — Легендарный лук вышел, без дураков. — Старик посмотрел на меня, и взгляд его стал острым. — Поговаривают, что ты чувствуешь энергию воздуха? Вот и направь её в работу. Зелье вполне может стать уникальным и приобрести интересные свойства.

— А если чутьё к огню, направь его в угли. А если к воде, то попробуй воздействовать на основу, — подхватил Назар.

— В мире много сил, и если правильно с ними договариваться, всё вокруг будет помогать тебе достичь лучшего результата.

Обдумать эту мысль времени не осталось. Через отверстие в крышке котелка со свистом повалил пар, а значит, вода закипела.

— Листы хорошенько разомни в руках, — скомандовал Антоний. — Крышкой пока не накрывай.

Я подчинился, наблюдая, как помятые листочки расправляются в воде, окрашивая её в светло-зелёный цвет.

— Сейчас, чуть покипит… — пробормотал Антоний. — А теперь вот, добавь две капли катализатора.

Я кивнул. После двух капелек зелье приобрело ярко-изумрудный оттенок.

— Теперь стабилизатор, — сказал Антоний.

Он указал на разложенные перед собой ложечки и протянул мне самую маленькую. Углубление там было настолько маленькое, что если бы оно было сквозным, то вполне сошло бы за игольное ушко.

Я зачерпнул из мешочка с пеплом белоцвета крохотный комочек серебристого порошка и высыпал в котелок. Порошок лёг на поверхность и тут же вспыхнул крошечными искрами. Жидкость забурлила мелкими, ровными пузырьками, как минералка, и стала приобретать бирюзовый оттенок с розоватым отливом.

Слабое зелье исцеления.

Качество: неизвестно.

Свойства: неизвестно.

Готовность: неизвестно.

Чтобы лучше понимать таинство зельеварений, повысьте уровень навыка.

Даже как-то обидно. Столько усилий, и слабое зелье.

Трогать кристалл Антония я не решился бы. Он и так маленький, да и испортить его можно. А вот моя энергия воздуха, принадлежит только мне, откуда бы она ни бралась. Воздуха вокруг много. Почему бы не направить чуть-чуть, вдруг удастся улучшить эффект.

Я опустился на колени рядом с костром, приблизил ладони к стенкам котелка и закрыл глаза.

Антоний видел, что я делаю, но не отреагировал, с интересом продолжая наблюдать.

Я попытался почувствовать те самые потоки энергии, о которых читал в прочтённых книжках и о которых говорил Павел. Я же практиковал Воздушный клинок и помню это ощущение, когда поток воздуха словно становится продолжением руки. И тогда, на тренировке, когда Павел подсказал следить за потоками, я чувствовал, как энергия циркулирует внутри тела.

Сосредоточившись на этих воспоминаниях, я ощутил что-то на самой границе восприятия. Едва заметный поток, слабый, как ручеёк после засухи. Он будто входил в моё тело извне, и, пронизывая насквозь, растворялся. Я направил