не дай Духи, причинять вред. Нельзя мешать другим людям делать свою работу. Нельзя заставлять возвращать долги, которых, по совести, нет.

Нельзя.

И тот, кто думает иначе, должен это узнать на своей шкуре.

Выдохнул медленно, долго, через зубы. Разжал кулаки — не заметил, когда сжал.

Поднялся плавно — тело ещё не готово к резким движениям. Ноги немного ватные, колени отозвались лёгкой дрожью, но устоял. Постоял так в темноте, позволяя крови разойтись.

Вокруг тихо. Угли в очаге прогорели до чёрно-серого пепла с редкими рубиновыми искорками. Отвар весь выпит. Зверёк куда-то пропал — видимо, ушёл по своим огненным делам в Глотку, и правильно сделал.

Тело гудело вибрацией — мелкой, зудящей, повсюду разом, будто под кожей каждой жилки проложили тонкую струну, и кто-то невидимый провёл по ним смычком. Ци распирала меридианы, её было слишком много — впитал за один присест столько, сколько обычно копят неделями в самом лучшем случае, а обычно месяцами или даже годами — и тело ещё не знало, куда всё это пристроить. Навязчивое и настырное ощущение, что внутри копится что-то, требующее выхода. Как гроза, которая вот-вот разразится и пока не разразится, воздух давит на виски свинцом.

[ВНИМАНИЕ! Избыточная концентрация Ци в меридианах: 147 % от комфортного порога]

[Статус: нестабильный]

[Риск спонтанного сброса: средний]

[Рекомендация: немедленно провести разрядку через боевой комплекс]

[Предложено: «Путь Тлеющего Угля» (полный цикл) + три силовых выброса Ци Огня]

[Цель: уравновесить потоки, собрать излишек в резерв, стабилизировать Горн]

Это именно то, что нужно — хорошенько разрядиться.

Наспех сгрёб остатки углей, раздул их выдохом — короткой, точечной вспышкой Ци бросил в сердцевину, и пламя нехотя ожило, лизнув последнюю горсть щепы. В отблесках пляшущего огня каверна снова обрела очертания: наковальня, плита с потемневшей Амальгамой, груда обносков в углу.

Заметил вскользь — углей почти не осталось. На завтрашнюю сессию не хватит. Я ведь рассчитывал, что Брок подгонит сырьё. Ладно, об этом потом — сейчас тело гудит так, что зубы ломит — нужно срочно сбросить излишек, пока меридианы сами не решили, куда пристроить лишнюю Ци.

Вышел на середину каверны.

Сначала — в Стойку Тысячелетнего Вулкана. Колени мягко согнул, ступни вросли в базальт, ладони опустил вдоль бёдер. Постоял немного, чувствуя опору. Пусть та Ци, что ещё гуляет хаотично, стечёт вниз к ногам, к Нижнему Котлу. Пусть осядет, как муть в кружке после взбалтывания.

Минута. Другая.

И тело начало двигаться само. Я лишь последовал.

Знакомый комплекс, сотни раз повторённый. Плавный поворот корпуса, переход в низкую стойку, резкий выброс кулака — ха! — пламя выплеснулось из костяшек коротким языком и тут же угасло. Скрутка через бедро, удар локтем, разворот. Нога выстрелила в воображаемую цель, и с пятки сорвалась оранжевая искра. Снова поворот, выпад, выдох сквозь зубы.

Каждое движение — порция Ци наружу. Тело пело, зудящее напряжение под кожей начало уходить, растекаться по комплексу, выплёскиваться в воздух яркими сполохами.

Удар правой. Ха.

Удар левой. Ха.

И тут заметил.

Контроль температуры совсем другой. Раньше выброс был просто выбросом — пламя и пламя, либо горячее, либо очень горячее. Теперь же я чувствовал каждую градацию: вот этот удар сорвал жар на семьсот, этот — на тысячу, а если нажать по-другому, можно и до четырёхсот опустить. Тонко, как настройка инструмента.

И ещё. Едва уловимое ощущение, что кисть может выплеснуть не только огонь.

Любопытство пересилило осторожность. Поворот, выпад правой и вместе с привычным жаром я мысленно качнул в руку каплю того ледяного, что весь день копилось внутри.

Из ладони вырвался поток, но не чистого огня, а что-то смешанное, с белёсым окрасом. Воздух перед пальцами пошёл паром, сразу же осевшим мелкой моросью на базальт.

Замер.

Опустил руку, посмотрел на ладонь.

На пальцах осел иней — тонкий, серебристый, как утренняя роса в первые заморозки. Кожа под ним отдавала синевой, а сами подушечки заломило таким холодом, какого я не чувствовал с северных зим.

— Хм… — выдохнул.

Направил в руку Ци — ту самую, привычную, огненную. Иней растаял мгновенно, кожа порозовела, потом покраснела, а потом ладонь начала наливаться знакомым багрово-оранжевым жаром, как раскалённое железо у горна.

Выдохнул. Притушил.

Прикрыл глаза, заглянул внутрь.

В Горне сейчас творилось интересное. Две стихии ещё притирались друг к другу, ещё толкались боками, как два бычка на узкой тропе. Большая часть энергии была чистой, нейтральной, той, что я мог по своей воле обратить хоть в огонь, хоть теперь, видимо, в лёд. А по краям мерцали отдельные вспышки — необработанная Ци Камня, ещё не до конца переплавленная, ещё несущая на себе печать Инь.

Попробую.

Зачерпнул чистой Ци. Повёл по меридианам медленно, по плечу, по предплечью, в кисть. И в самой ладони добавил каплю Инь — ту, что только что освоилась во мне.

Рука снова посинела. Иней проступил на коже ровным слоем, на этот раз гуще. Покалывало, будто голой ладонью прижался к зимнему металлу, но я держал, контролировал и не давал холоду заползти выше запястья.

Отвёл Ци. Иней растаял.

Стоял, глядя на свою руку, и пытался осмыслить, что только что произошло.

Я могу управлять ледяной Ци — криво, неуклюже, на самом начальном уровне — но могу. Вот, оказывается, как оно работает, когда стихии начинают сходиться по-настоящему.

[НАВЫК ОБНОВЛЁН: Термальная Адаптация (Высшая) → Термальный Контроль (Начальный)]

[Доступ к стихии Инь: 4 %]

[Возможность направленного выброса холодной Ци: подтверждено]

[Рекомендация: дальнейшая практика для стабилизации двойного потока]

— Вот так подарочек, — пробормотал я.

Постоял ещё немного, привыкая к новому ощущению. Двойной поток внутри Горна гудел ровнее — после комплекса Ци улеглась, излишек ушёл, тело перестало вибрировать.

И тут далёкий звук, где-то снаружи, за выходом из штольни. Треск. Шуршание. Что-то мелкое осыпалось вниз по склону — камешек, может, или гравий из-под подошвы.

Замер. Прислушался.

Эти звуки мог издать кто угодно — зверёк потревожил осыпь, камень сорвался от усадки породы — вулкан дышит, такое тут постоянно, ветер с моря качнул куст железного вяза у входа.

Но у меня было то, чего нет ни у зверька, ни у ветра — духовное Эхо.

Присел, сам не знаю зачем, просто инстинктивно, чтобы стать ниже, незаметнее. Закрыл глаза. Раскинул нити восприятия.

Фон Ци пришёл сразу.

Твёрдый. Крепкий. Сгусток плотный, как кулак.

И ещё один, рядом.

И ещё.

Трое идут сюда. Двигаются осторожно, но уверенно — практики, без вариантов. Не угольщики, не охотники на вепрей и не те портовые наемники, во всяком случае, не в том же составе.