— Ты ненавидела меня, считая виновным в бедах твоей семьи. Это так и было, но моей вины в этом не было. Просто так получилось.

— Зачем ты пришёл ко мне сейчас? — спросила я, кусая губы.

— Познакомиться заново. Убедиться, что у тебя всё в порядке. Сказать, что на Невсолее всё… хорошо — Безликие ещё долго не смогут проковырять твои защитные плетения. Ты умничка, моя девочка, я тобой горжусь.

— Мне пора. Если есть вопросы, можешь их задать, пока я здесь — не знаю, когда в следующий раз Перекрёстки приведут меня в этот мир. Дел у меня много, знаешь ли, — он скривил лицо в хорошо знакомую мне капризную гримасу.

— Есть вопрос, — я набрала воздуха в грудь и выпалила: — Почему Врата отвергали сети, сплетённые мастерицами из Визгории?

— Единственное, что тебе интересно? — Валера фыркнул. — Это секрет, которым изморские мастерицы ни с кем не делятся, ноу-хау, так сказать. Они используют драконью магию для своих плетений. Драконья магия притягивает Безликих, а не защищает от них, ты это знаешь. Вратам она не подходит.

Ещё раз оглядел меня с головы до ног.

— Обниматься будем? Нет. Ну, я так и думал. Прощай, Марикеша, когда-нибудь свидимся.

Он уже взялся за ручку двери, когда я снова окликнула его:

— Валера… Дед… подожди!

Эпилог

Марина

На Невсолею мы вышли сразу в Академию Двуликих.

Сначала я хотела отправиться к Лизе, побыть с ней. Рассказать про всё, что сообщил мне Валера, мой дед. Но к Лизе я успею ещё сто раз. Сейчас мне к моему демону нужно.

— Ну, давай, иди к нему! — шепнул Валера. Поставил на пол сумку с вещами и подтолкнул меня в направлении ректорского кабинета. — Барахлишко своё потом заберёшь, а мне пора.

Я сделала несколько неуверенных шагов. Оглянулась на деда, словно ища поддержки, но его уже не было. Хранитель же, появляется и исчезает точно по мановению волшебной палочки.

Я удивлённо покрутила головой — надо же, как всё изменилось за какие-то несколько часов. Ненавистный Валерка вдруг оказался моим дедом. Тем, кто на самом деле всё детство приглядывал за мной, заботился. Конечно, делал это как умел, то есть не слишком нежно. Но уж что есть… Вот так и понимаешь, насколько видимая внешняя оболочка может отличаться от глубинной сути.

Ладно, философствуй не философствуй, а надо идти, сдаваться Станисласу. Каяться в своей дурости и просить прощения — нервы ему я изрядно потрепала, и крови выпила немало. Надеюсь, смилостивится и простит.

Но если вдруг начнёт отталкивать и показывать свою демоническую вредность, у меня есть аргумент, против которого ему точно не выстоять. Вспомнив про аргумент, я положила ладони на живот и долго стояла, глупо улыбаясь незнамо чему. Потом пошла помаленьку вперёд.

В академии было тихо и пусто. Вступительные экзамены давно закончились, а учебный год ещё не начался, так что бродить по учебным коридорам было некому. Да и вечер уже наступил, загоняя в пустые коридоры густые сиреневые сумерки и отправляя академических служащих по домам. Это ректор мой никуда не торопится, сидит у себя в кабинете.

Я закусила нижнюю губу, стиснула кулаки и отчего-то жутко волнуясь пошла дальше.

В приёмной была та же полутьма и тишина. Из приоткрытой двери в ректорский кабинет падала тонкая полоска света и… раздавались голоса.

— Станислас, моя любовь, — томно пропел знакомый женский голос.

— Нэтали, ты такая красавица, — а этот голос я знала ещё лучше! Раздался шелест снимаемой одежды. Звуки поцелуев и низких стонов.

Что за чёрт побери⁈ В груди заныло. Не соображая, что делаю, я подошла к приоткрытой двери и заглянула в щель.

Сердце с силой толкнулось в грудь и остановилось, пронзённое жгучей болью — за ректорским столом, на ректорском кресле и ректорских же коленях сидела гадина Арайская. С задранной до талии юбкой и спущенным до пупа корсетом. Она выгибалась и подставляла свои здоровенные дойки под целующие их губы демона Даниланиса. Станисласа, Претемнейшего, мать его, Князя!

Вот тебе и истинность! Вот тебе и «не нужен никто, кроме тебя, Марина»!

На голове зашевелились волосы — это мои рога неконтролируемо выстрелили вверх. Мелькнула мысль распахнуть дверь, ворваться в кабинет и… насадить сисястую тварь на эти самые рога!

Я набрала побольше воздуха в грудь, так и собираясь сделать, а потом выдохнула — ну нафиг. Так себя вести — рогов не напасёшься! Тем более что-то мне поплохело в этот момент — слабость накатила, перед глазами звёздочки запрыгали…

Чтобы не упасть, я отступила назад. Начала пятиться от двери, стараясь не шуметь. Не хватало ещё, чтобы меня тут за подглядыванием застукали. Нет уж, не дождётесь!

Сделала назад шаг, другой, собираясь прижаться к первой попавшейся стенке и попробовать отдышаться. Ещё шаг — и наконец мои лопатки упёрлись во что-то твёрдое, но не в стену… На плечи знакомой тяжестью легли мужские ладони. Нежной кожи за ухом коснулись тёплые губы, и раздался шёпот:

— Не меня ищешь, красавица?

Я крутанулась, разворачиваясь лицом к лицу с наглым, подлым обманщиком и предателем.

— Так вот она какая твоя любовь, Даниланис! Вот чего стоят твои клятвы! Стоило мне исчезнуть — и ты уже разложил на столе эту… Арайскую!

Замолчала, тяжело дыша и яростно глядя в улыбающееся лицо этого гада. Как раз в этот момент из кабинета донёсся особенно сладкий женский стон и звуки яростного совокупления.

— Станислас, ты так горяч! Я знала, знала, что ты вернёшься к своей Нэти!

— Что скажешь, Даниланис⁈ — зашипела я, тыкая пальцем себе за спину. — Что это такое⁈

— Откуда мне знать? Меня там нет, — этот мерзавец недоумённо пожал плечами и… полез ко мне целоваться. — Мариша. Моя сладкая. Ты вернулась…

— И ухожу обратно, предатель! — взвыла я, яростно отбиваясь от обжимающих меня рук и беспардонных поцелуев.

Может, мне и удалось бы выскользнуть, потому что оскорблённая в своих самых лучших чувствах, билась я не на жизнь, а насмерть. Но тут из кабинета донеслись, слившись в один, мужской и женский сладкие не то стоны, не то рёв. А следом — истошный женский визг.

Звук пощёчины, мужской хохот. Дверь кабинета распахнулась, и в приёмную вылетела полуголая Арайская. Увидев нас с Даниланисом, встала как вкопанная. Не обращая внимания на вывалившуюся из корсета грудь, открыла рот и завизжала, тыча в меня скрюченными пальцами:

— Это ты, гадина⁈ Это ты всё подстроила⁈

Затопала ногами и завыла совсем уж на ультразвуке:

— Ненави-и-ижу-у-у!

— Нэтали, любовь моя, куда же ты⁈ Я